Гаран вечный

Незнакомец был с непокрытой головой, и его всклокоченные волоса были такими же серыми, как и плащ, так что трудно было разобраться, где кончаются волосы и начинается ткань. На заросшем бородой лице был приклеен острый, как клюв, нос и удивительно бледные, с красным ободком, глаза. Один глаз все время слезился, слезы капали на широкую бороду и блестели на ней.

— Грешники! — щелкнул голос, такой же повелительный, как и у Козберга. Заметный трепет пробежал по линии Верующих при этом обвинении. — Темная Сила пробралась на этот участок, чтобы поставить свою ловушку.

Тьма тянется только ко тьме. Ваше Небо закрыто облаками.

Одна из женщин застонала. Два ребенка захныкали. Человек в плаще поднял голову к небу, которое действительно было облачным, более затянутым, чем обычно бывало по утрам, и запел, вернее, захрипел, как ржавая пила. Слова песни Нейл не понимал. Все еще глядя в небо, незнакомец повернулся к лесу и, не глядя себе под ноги, тяжело: пошел в том направлении. Верующие потянулись за ним, мужчины впереди, а Нейл присоединился к рабочим, которые держались в тылу.

Конечно, это было просто совпадение, но облака, сгущались, жара спала и откуда-то поднялся холодный ветер. Он подгонял их, пока они шли на поляну, где лежал клад. Спикер трижды обошел блестящую кучу, лежащую на земле, взял топор, которым раньше работал Ласья, и протянул его Козбергу. Мастер участка перевернул инструмент лезвием вверх и стал бить его тяжелой частью по драгоценным предметам, превращая их в неразличимую массу мелких обломков и пыли, в то время как Спикер продолжал пение. Когда Козберг отошел, старик вытащил из-под плаща бластер старого образца, посмотрел вниз и прицелился в груду осколков. Ослепляющий луч ударил по мишени, и зрители попятились от жара вспышки. Все, что осталось от клада после этой жестокой расправы, ушло в землю. Спикер обернулся к Козбергу.

— Вы будете очищаться, будете искупать грех, будете ждать!

Мастер участка кивнул косматой головой.

— Мы будем очищаться, будем искупать, будем ждать.

Они снова образовали процессию и пошли обратно через поля.

Тэйлос первый спросил у одного из старожилов:

— Что будет дальше?

— Только одно, — ответил ему ветеран Бринхольд, — Ляжем спать на пустое брюхо. Ласья, почему ты не помешал этой вонючей мессе? Зачем ты навел старика на эту очистительную работу?

— Да уж, — хором поддержали его товарищи. — Теперь мы должны поститься, пока они умиротворяют Небо!

Ласья пожал плечами."

"— Вы же знаете Закон.