Гарем на шагоходе. Том 3

Целился и нажимал на спусковой крючок. Грохотали выстрелы.

Когда расстояние между сражающимися рептилиями увеличивалось, я наскоро менял магазин и передергивал затвор. Остаться во время такой схватки без патронов, означает позволить наглой чешуйчатой харе вонзить клыки в Добрыню. Но в очередной раз патроны кончились неудачно, пришлось быстро сунуть пистолет-пулемет в кобуру на бедре и скинуть с плеча автомат. Секундная заминка едва не привела к катастрофе, но я успел, и Живоглот отпрянул.

Не думаю, что змеиный токсин убьет генно-модифицированного динозавра.

"Вдалеке продолжали бой тойгерские барабанщики, а сами кошаки не скупились на подбадривающие возгласы. Не в наш адрес.

Вряд ли они часто видели такие бои.

Для большинства это зрелище уникальное. Первое и последнее за жизнь.

Оглушительный рев Добрыни, шипение Живоглота. Ожесточенные выкрики тойгеров. Мистический экстаз молодых жричек, песнопения и благоговение.

Под ярость и клекот крови в висках.

Для меня реальность сузилась до одной-единственной цели: уничтожение противника.

Мы с Добрыней слились воедино.

В прежней жизни я ощущал такое единство с машиной, которой управлял.

Сейчас ощущения казались сильнее и ярче.

Мы пытались затоптать змея, пырнуть рогом, но тот ловко уходил, а затем…

Затем Живоглот повел себя нестандартно.

Он резко переместился вправо и бросился на трицератопса, обвивая его кольцами!

Чудовищная мускульная масса сомкнулась вокруг Добрыни.

Трицератопс издал пронзительный рев.

Мне передалась часть его боли. Ребра будто стиснули со всех сторон, выбивая дыхание. В глазах потемнело. Я чуть не пропустил момент атаки.

Про ядовитые зубы Живоглот не забыл.

Обвив динозавра, он попытался ухватить его за глотку.

Все произошло настолько стремительно, что без сверхчеловеческой реакции, я бы не смог отбить атаку. К счастью, каждая мышца моего тела уже до того накачалась адреналином, что вперед я рванул быстрее собственной мысли.

Пришлось перескочить на морду трицератопса.

Огненные вспышки больно искусали ротик змеюки.

Живоглот снова задергал башкой, кусать не стал, но хватку не ослабил.

Наоборот, его кольца сжались с неимоверной силой.

Трицератопс рухнул. Земля задрожала. Из горла моего верного спутника вырвался сиплый выдох.

— Добрыня! — закричал я.

Живоглот сдавил крепче.