Гарем на шагоходе. Том 3

Он выставил могучие рога вперед.

Мои пальцы крепко сжали пистолет-пулемет.

Начал стрелять, пытаясь лишить Живоглота последнего глаза.

Пули устремились к гигантскому змею. Они задевали его чешуйчатую кожу и рикошетом отлетали, оставляя лишь поверхностные отметины. Все тело рептилии покрывали ромбовидные чешуйки, а на морде красовалась мозаика из более крупных и совсем мелких. Пусть они не отливали металлом, как у Добрыни, но все же имели солидную толщину, так что пули не добирались до мяса.

Приблизившись, змей сделал выпад — бросок кобры.

Разъяренный трицератопс взревел и встал на дыбы. Массивные передние лапы поднялись в воздух. Его копыто едва не вмазало по башке Живоглоту.

Я пытался удержать равновесие и очень сожалел, что на динозавре не предусмотрены страховочные ремни или хотя бы седло. Пришлось упираться ногами, поджилки сжались. И нечего смеяться! Сами бы попробовали остаться на спине гигантского зверя, когда эта спина принимает почти вертикальное положение!

Скользящим движением Живоглот ушел в сторону.

Его голова с шипением кинулась к загривку Добрыни — прямо ко мне. Не думаю, что ему хватило мозгов, чтобы понять, кто тут командует. Просто он метил в шею, чтобы яд быстрее подействовал.

Я увидел устрашающие челюсти. Полупрозрачные клыки вскинулись. Вся эта красота шипела и летела на меня.

Вскинув оружие, открыл огонь.

Свинцовые укусы причинили слизистой гораздо больше неприятных ощущений, чем шкуре с чешуей. Змей дернулся, сомкнул челюсти и отвернул башку.

Добрыня тоже двинул головой — вбок.

В этот момент грохнуло.

БАБАХ!

Живоглот испуганно дернулся, как и Добрыня.

А потом грохнуло снова.

Ракеты. Это Кармилла.

Но отвлекаться нельзя.

Местный божок снова ринулся в атаку.

Танец смерти продолжился.

Движение многотонного тела Добрыни сотрясало землю. Живоглот хоть и весил не меньше, но скользил по траве элегантно и плавно.

Хитрое проворное чудовище. Этот гад норовил тяпнуть моего трицератопса, но пока никак не мог улучить идеальный момент.

Он не отступал. Только периодически шипел и раскрывал воротник. Чешуйчатое тело извивалось, будто поток воды, а не плоти.

Темной, шипящей, клыкастой воды.

Иногда казалось, что Живоглот отступает, сомневается. Но он тут же на глазах сворачивался в клубок и вскидывался. Я ждал подходящего момента.