Ганнибал

Наблюдая за тем, как мисс Кори тяжелой поступью покидает кафетерий, Старлинг потягивала кофе. Толстый фаянс чашек потрескался. Чашки протекали, и ей, чтобы не облиться, приходилось все время держать у подбородка салфетку.

Затем Клэрис Старлинг попыталась проанализировать свое состояние. Она чувствовала, что ей в себе что-то не нравится. Может быть, ей просто не хватает стиля? Может быть, ее раздражает собственное безразличие к радующим глаз предметам? Все же скорее всего ей действительно следует обрести свой стиль.

Даже высокомерное поведение лучше, чем ничего. Высокомерие — не что иное, как заявление о себе. Другое дело, будет это заявление услышано или нет.

В надежде исправить положение Старлинг попыталась обнаружить в себе признаки снобизма. Из этого, однако, ничего не получилось. Размышляя о стиле, она вспомнила Эвельду Драмго. В этой женщине стиля было больше, чем достаточно. Когда Старлинг это вспомнила, ей вдруг очень захотелось выйти из кафетерия точно такой, какой она была всегда.

Глава 11

Итак, Старлинг оказалась в том же месте, где когда-то начинала, — в больнице для невменяемых преступников города Балтимор, ныне бездействующей. Старое коричневое здание, юдоль скорби, стоит с решетками на окнах, цепями на дверях и испещренными графитти стенами. Оно тоскливо ждет того момента, когда наконец явится чугунный шар, чтобы его разрушить.

Больница начала катиться под откос задолго до того момента, когда во время отпуска исчез ее директор, доктор Фредерик Чилтон.

Вскрывшиеся после этого растраты, ошибки в управлении наряду с обветшалостью здания привели к тому, что финансирование больницы было прекращено. Некоторых пациентов перевели в другие лечебные учреждения штата, некоторые из них успели умереть, а часть бродила по улицам Балтимора. Это были жертвы неудачной программы амбулаторного лечения. Вливания торазина превратили их в зомби. И никто не знает, сколько из них погибло от мороза холодными зимними ночами.

Лишь оказавшись перед входом в старое здание, Клэрис Старлинг поняла, что, прежде чем прийти сюда, она приложила максимальные усилия для того, чтобы исчерпать все другие возможности.

Ей очень не хотелось еще раз возвращаться в это место.

Сторож опоздал на сорок пять минут. Это был пожилой мужчина плотного телосложения, со стучащим о мостовую протезом вместо ступни и прической, распространенной в Восточной Европе. Стригся он, судя по виду его волос, дома.