Ганнибал

— О'кей, теперь я могу умыться и перетащить барахло из джипа. Приступим к приему пищи в пятнадцать ноль-ноль. Не возражаете? — сказала Джуди, слезая с сеновала.

Барни, чувствуя пристальное внимание Марго, не стал всматриваться в задницу Джуди. В помещении находилось несколько укрытых попонами тюков сена, предназначенных для сидения. Марго и Барни сели.

— Ты не увидел пони. Их отправили в конюшню в Лейстер, — сказала Марго.

— С какой стати?

— В связи с некоторыми делами Мейсона.

Наступило молчание. Обычно в их молчании не чувствовалось никакого напряжения, но на сей раз было совсем не так.

— Что же, Барни, — нарушила молчание Марго, — иногда наступает момент, когда для слов места не остается. Когда надо переходить к действиям. Как по-твоему, не оказались ли мы именно в таком положении?

— Завести роман или что-то в этом роде? — сказал Барни, чувствуя, что запахло неприятными воспоминаниями.

— Роман? У меня для тебя есть кое-что получше.

— В основном.

— Но если ты решишь, что не станешь ничего делать, а это все равно произойдет без твоего участия, возврата ко мне для тебя не будет. — С этими словами она похлопала ладонью (возможно, машинально) по головке молотка, глядя на Барни своими голубыми глазами мясника.

За свою жизнь Барни много раз приходилось видеть странные выражения лиц, и он остался жив лишь потому, что умел их разгадывать. Барни видел, что сейчас Марго говорит правду.

— Знаю.

— Допустим, что мы что-то совершим. Я могу быть исключительно щедрой. Но только один раз. И этого тебе хватит. Хочешь знать сколько?

— Марго, во время моего дежурства ничего не произойдет. До тех пор, пока я принимаю деньги за заботу о нем.

— Но почему, Барни?

— Сделка есть сделка, — ответил он, пожимая плечами.

— И ты называешь это сделкой? Хочешь настоящую? — спросила Марго. — Пять миллионов долларов, Барни.

— Мы говорим о том, как добыть у Мейсона достаточно спермы для того, чтобы Джуди могла забеременеть?

— Не только об этом. Ты прекрасно понимаешь, что если ты выдавишь из Мейсона его сущность и оставишь при этом в живых, он тебя, так или иначе, достанет. Нет такого далекого места, где ты мог бы скрыться. Ты отправишься на корм его проклятым свиньям.