Ганнибал

 — Как Ганнибал Лектер это сделал?

— Третья палата от палаты доктора Лектера, и к тому же на противоположной стороне коридора, — сказал Барни. — Среди ночи доктор с ним вначале немного поговорил, а затем велел проглотить язык.

— Итак, Клэрис Старлинг и Ганнибал Лектер стали… друзьями? — спросил Мейсон.

— Лишь в рамках формальной структуры, — сказал Барни. — Они обменивались информацией. Доктор делился с ней своими соображениями относительно серийного убийцы, на которого она вела охоту, а Старлинг расплачивалась с ним сведениями о себе.

Доктор Лектер говорил мне, что у девушки очень сильный характер, чересчур много выдержки и мужества, и все это может пойти ей во вред. Он считал, что Старлинг будет действовать на пределе сил, если того потребует ее работа. Кроме того, он как-то заметил, что на ней лежит проклятие «высокого вкуса». Что доктор хотел этим сказать, я не знаю.

— Скажите, доктор Демлинг, что он хотел — трахнуть ее, убить, съесть или еще что-нибудь? — поинтересовался Мейсон, исчерпав все варианты, которые смог придумать.

"

"— Я не стал бы исключать ни первого, ни второго, ни третьего, — ответил доктор Демлинг. — Но я не решился бы предсказать порядок, в котором он может совершить эти действия. Но основной мой вывод заключается в следующем. Все попытки желтой прессы или людей с менталитетом, свойственным этой прессе, романтизировать их отношения, воссоздать миф о «Красавице и чудовище» далеки от реальности. Цель доктора Лектера — унижение Старлинг, ее страдания и в конечном итоге смерть.

Он дважды выступил в ее защиту. Первый раз, когда ей в лицо брызнули спермой, и вторично, когда ее стали терзать газеты, после того как она застрелила этих людей. Доктор появляется в личине ментора, но на самом деле его возбуждают ее страдания. Когда напишут историю Ганнибала Лектера, а напишут ее непременно, этот случай целиком будет считаться классическим проявлением авункулизма Демлинга. Чтобы привлечь его внимание, она должна страдать.

На лбу Барни между широко расставленных бровей появилась глубокая морщина.

— Могу ли я добавить, мистер Мейсон, коль скоро вы меня пригласили? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Находясь в лечебнице, доктор Лектер отвечал ей, когда она, сохраняя самообладание, продолжала свою работу, когда все его насмешки отскакивали от нее как горох от стенки. В письме он называет ее «воительницей» и специально подчеркивает, что во время перестрелки она спасла ребенка.