Ганнибал

Уже через полтора часа они окажутся на Сардинии, где доктора с жадным нетерпением будет ждать хрюкающая группа встречающих.

Карло попытался прокрутить в своем злокозненном уме все возможные варианты развития событий. Мейсон — не дурак. Устанавливая гонорар Карло, он выдвинул условие — Ринальдо Пацци не должен пострадать в ходе операции. Карло очень много потеряет, если убьет Пацци и попытается востребовать все вознаграждение, включая то, что было обещано легавому. Мейсон не хочет, чтобы поднялся шум из-за убийства полицейского.

Значит, придется действовать так, как того желает заказчик. Однако Карло очень страдал, когда думал о том, сколько бы могли принести ему два-три движения цепной пилы, если бы он выследил доктора Лектера самостоятельно.

Он проверил работу цепной пилы. Мотор завелся с первого рывка за шнур.

Проведя короткое совещание с подручными, Карло уселся на маленький мотороллер и покатил во Флоренцию, вооружившись лишь ножом и пистолетом, заряженным шприцем с транквилизатором.

Доктор Ганнибал Лектер покинул шумную улицу и вошел в «Фармачия Санта-Мария Новелла». На земле очень мало мест, благоухающих столь же дивно, как это заведение. Он простоял несколько минут с закрытыми глазами, вдыхая аромат знаменитых лосьонов, кремов и шампуней, а также доносящийся из рабочего помещения запах ингредиентов, использованных для их изготовления. Швейцар давно знал доктора, а продавцы, относящиеся к покупателям с некоторой долей высокомерия, всегда встречали его с огромным почтением.

И дело было не в затраченных им суммах. За все время пребывания во Флоренции обходительный доктор Фелл израсходовал на парфюмерию не более ста тысяч лир. Восхищение людей, зарабатывающих на жизнь своими носами, вызывало то гармоничное сочетание духов и эссенций, которые выбирал для себя доктор.

Доктор Лектер боялся утратить способность воспринимать прекрасные ароматы и поэтому, меняя форму носа, ограничился инъекцией коллагена и не стал прибегать к более глубокой ринопластике.

Для него вся атмосфера была окрашена запахами, и оттенки этих ароматов представлялись ему не менее яркими, чем для других краски живописи. Он мог налагать запахи один на другой так, как художник кладет мазки кистью, создавая прекрасную картину. Воздух в «Фармачия Санта-Мария Новелла» не имел ничего общего с атмосферой тюрьмы. Атмосфера здесь была сродни музыке.