Ганнибал

— Лаура, позволь представить тебе доктора Фелла. Доктор Фелл, это синьора Пацци — моя жена.

Синьоре Пацци, привыкшей к тому, что все восхищаются ее красотой, очень понравилось все то, что произошло дальше, чего нельзя сказать об ее супруге.

— Благодарю вас за столь высокую честь, коммендаторе, — сказал доктор.

Перед тем как он склонился к руке синьоры Пацци, из его рта на мгновение появился ярко-красный, с заостренным кончиком, язык. Губы доктора приблизились к руке женщины, пожалуй, ближе, чем это было принято во Флоренции.

Глаза доктора обратились на нее еще до того, как он отнял от ее руки губы и поднял голову с прилизанными волосами.

— Мне кажется, что Скарлатти вам особенно по душе, синьора Пацци.

— О да.

— Было очень приятно увидеть, что вы следите за исполнением по партитуре. В наше время мало кто это делает.

Он открыл папку, которую держал под мышкой. В папке оказалась написанная от руки на пергаменте партитура.

— Это нотная запись из римского театра Капранича. Запись датируется тысяча шестьсот восемьдесят восьмым годом. Именно тогда был создан опус, которым мы сейчас наслаждаемся.

— Потрясающе! Ты только взгляни, Ринальдо!

— Вот здесь я пометил кое-какие различия с современным исполнением первой части, — сказал доктор Лектер. — Может быть, вам захочется развлечься и проследить за второй? Возьмите ноты, пожалуйста. Я всегда могу получить их обратно у синьора Пацци. Вы не возражаете, коммендаторе? — спросил доктор, весьма внимательно посмотрев на Ринальдо.

— Конечно, нет, если того желает Лаура, — ответил Пацци и, немного подумав, поинтересовался: — Так вы выступаете перед «Студиоло», доктор?

— Да. В эту пятницу. Сольято не терпится стать свидетелем моего позора.

— В пятницу я должен быть в старом городе, — сказал Пацци. — Тогда я и верну вам ноты. Доктору Феллу, Лаура, чтобы заработать себе на хлеб, придется петь перед стаей драконов.

— Уверена, что вы прекрасно проведете свою партию, — ответила она, одарив его взглядом своих огромных карих глаз, конечно, в рамках приличия.

Доктор Лектер улыбнулся, продемонстрировав свои мелкие белые зубы.

— Мадам, если бы я был Бенвенуто Челлини, я сделал бы специально для вас алмазный венец. Итак, до пятницы, коммендаторе.

Пацци, убедившись, что доктор вернулся в свою ложу, больше к нему не оборачивался. Лишь на ступенях театра, расходясь по домам, они издали помахали друг другу.