Г.Р.О.М.

Одна койка свободна, на другой лежал я, а на третьей — кто-то валялся прямо в одежде

Все кровати пружинные, застелены солдатскими одеялами, у койки напротив меня на стене висел ковёр, у другой — три плаката, с Терминатором, с Рембо и улыбающейся девушкой, у которой из одежды была только шляпа и ковбойские сапоги до колен. Над ними — полка с учебниками по криминологии. В стороне стоял потёртый чехол с гитарой.

Рядом с моей койкой находился старый письменный стол, на котором лежал большой лист оргстекла. На месте, где должна быть четвёртая кровать, стоял шкаф с отломанной дверцей, внутри лежали шмотки и книги.

Рядом со шкафом — тумбочка, густо заклеенная вкладышами от жвачки, на ней телевизор с двойной антенной, на котором рябило изображение со снегом. Но если приглядеться, то можно разглядеть деревенский дом, где здоровенную бутыль самогона распивали два клоуна, один с огромными усами и в фуражке, другой — в костюме моряка…

Это чего, «Каламбур»? Его ещё показывают?

А какого хрена я в общаге? И почему эта комната так похожа на ту, в которой я когда-то жил? Причём я в ней находился не только во время учёбы, но и почти год после неё.

Проживал не совсем легально, забашляв коменданту, чтобы не выгонял. А то жить ведь было негде, родительскую квартиру отняли же, а у дядьки тесно. А потом устроился в МВД, и меня поселили в ментовскую общагу.

— Лёха, ты меня слышишь? — спросил тот же голос. — Давай уже, поднимайся. Ща Юлька у вас на кухне чё-нибудь сгоношит, похаваем. Тушняк у тебя нашли с картохой, м-м-м, давно такое не жрал.

Нет, это нереально, такого не может быть. Глюки это или что другое, но невозможно оказаться здесь после здания суда. Если меня подбили сильно, то увезли бы в больницу, а не сюда. Кто вообще додумался увезти раненого в общагу?

Лежащий на другой кровати человек поднялся и подошёл ко мне. Это темноволосый парень в зелёной спортивной куртке и потёртых джинсах, высокий, но тощий и хилый, соплёй перешибёшь.

Димка? Нет, невозможно, он же умер лет десять назад. Да и он был старше меня на год, чего он вдруг снова такой молодой?

— Хорош валяться, Лёха, кх, — он кашлянул. — Идти пора, а ты поспать решил.

— Да отстань от него, — дверь в комнату открылась, и к нам вошла девушка. — Пусть лежит, головой ударился же! Сходи за хлебом лучше, пока магазин открытый.

— Пойду у соседей попрошу.