Г.Р.О.М.

Но сегодня он останется здесь, на машине Кости, будет нас забирать, когда всё закончится.

Ярик протянул мне пакет, внутри — толстая банка масляного фильтра, переделанного в глушитель. Пара минут, и мы надели его на ствол табельного Макарова. Пара выстрелов будет потише.

Но своё дело сделаю, и всё будет выглядеть так: двое бандитов что-то не поделили, а пьяный Рустемов прикончил подельников. На месте преступления найдут его ксиву и ствол, а мотоцикл будет стоять у подъезда. Приедут домой, увидят, что он пьяный, дальше — дело техники, не отмажется.

А остальные улики оформим на месте, чтобы уж точно наверняка. Да и когда будут трупы, сразу всплывёт, что это Рустемов их прикрывал раньше, как и шалманы на своей земле. Не помилуют, да и не за что, он со всем этим связан.

А теперь — пора.

— Погнали, — сказал я, отдав брату «Вальтер».

Я снова сел на мотоцикл, подъехал к подъезду. Ярик, в чёрной куртке с капюшоном, пошёл в ту сторону на своих двоих, чтобы прикрывать меня в случае проблем, но держался в стороне, чтобы нас не видели вместе.

Глеб переехал поближе к дому. Видел его лицо — бледное, но решительное. Сделает всё как надо, он тоже в своё время, как и Ярик, побывал в передряге.

«Крузак» Ваньки уже стоял у подъезда, прямо напротив дверей, мешая людям выходить. Я остановил мотоцикл рядом с ним, поставил на подножку и пошёл в подъезд. Идём дальше, скоро всё решится.

Осталось немного. Я поднялся наверх, держа под курткой ПМ с толстым глушителем, Ярик крался следом. Сделаем всё быстро…

Бах-бах!

Это стреляли сверху! Хлопнула дверь, и кто-то побежал сначала вниз, потом вверх, поняв, что внизу мы.

Мы рванули туда. Дверь квартиры Кента открыта.

Преследовать или нет? Мы с братом переглянулись, я кивнул, Ярик рванул вверх по лестнице. За него не волновался, он вооружён и стрелять умеет. Ну а я же заглянул в квартиру Кента. Мне надо знать, что происходит, понять, остался ли кто-то ожив, или все приготовления пойдут насмарку.

Дверь в квартиру открыта нараспашку, оттуда несло сгоревшим порохом. Внутри… так, похоже, дрались, опрокинут журнальный столик, со стены сорвали фотографии и большие часы, под ногами повсюду катались мелкие детальки.

Кент хрипёл, дёргаясь в луже тёмной венозной крови, которая растеклась на дорогом туркменском ковре. Ванька-Зенитный у стены, рядом с опрокинутым столом и распахнутым сейфом, белая стена за ним забрызгана красным. Пахло выпивкой, порохом и кровью.