Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего

Андрей удивился – зачем? Допросить можно, узнать – выбили из Гоги сведения об общаке? Николай Иванович повернулся к Андрею:

– Удивлён?

– Да.

– А о номерочке помнишь? Если этот гад в прокуратуру попадёт, может тебя в сообщники записать.

– А как же общак?

– Найдётся. Ты же подтвердишь, что смотрящий выстрелить пытался?

Андрей сразу сообразил.

– Конечно, вон его оружие валяется.

Андрей подобрал трофейный «парабеллум», обтёр рукоять платком, вложил в руку бандита, кисть мёртвую прижал к оружию, чтобы отпечатки чёткие были.

Не по закону, он это понимал. Но оставлять в живых смотрящего, даже если бы он никому о разговоре с Андреем не сказал, не следовало. Смотрящий – как судья и контролёр над преступным сообществом. Феклистов пистолет в карман убрал.

– Погоняло-то у смотрящего пророческим оказалось.

– Не понял.

– Кличка была – Голова. Наверное – умный и хитрый был.

Вдвоём обошли все комнаты. В живых никого. И Варёный здесь с ножевым ранением в живот, и Гога с пулевыми ранениями в грудь. То ли воры его убили, то ли пули оперов.

– Парни, можно зайти.

Сам подошёл к телефону, снял трубку.

– Дежурный, это Феклистов. Звони в прокуратуру, пусть едут на хутор. Название не знаю, по Калужскому шоссе. Я «маячком» туда такси вышлю. И пусть судмедэксперта прихватят. А из райотдела труповозку и эксперта-криминалиста.

Феклистов положил трубку, оглядел трупы.

– Теперь возни до утра.

Николай Иванович выслал на шоссе одно из такси. А после того, как приедут прокурорские, можно быть свободными.

Возни в самом деле оказалось много. Эксперт-криминалист сделал снимки, откатал отпечатки пальцев у убитых. Потом прокуратура довольно долго беседовала с оперативниками.

Разъехались с хутора почти в полдень.

– Парни, у кого нет срочных дел, позволяю сегодня отдыхать.