Жаль, не добили

Ночью, должно быть, пошел переметы снимать, оступился, ударился головой о камень и упал без сознания в воду. Жена не знала, спала. Утром сосед Павло прибежал, сказал, что Никодим у берега лежит, головой в воде. Он и помог его вытащить, принести сюда. Неправда, я не верю в убийство. – Женщина упрямо мотнула головой. – Это несчастный случай.

«Уж точно не счастливый», – подумал Алексей.

Леся поймала его пристальный взгляд, опустила голову и стала нервно тискать платок.

«Убили председателя, – решил Алексей.

– Ему угрожали? Сюда часто приходят люди из леса? Вы видели вчера кого-нибудь?

Леся молчала.

Алексей неплохо разбирался в людях. Она вряд ли якшалась с бандитами, занималась полезным для общества делом – учила детей.

Леся взглянула на него с какой-то толикой интереса, потупилась и сказала:

– Насколько я знаю, Никодиму никто не угрожал. Люди из леса иногда появляются, гуляют по улице с автоматами, заходят в дома, забирают еду. Вчера я ничего не слышала, мыла класс, вернулась уставшая, сразу спать легла. Я одна живу, был жених, погиб в сорок третьем.

У Леси были притягательные глаза, но он просто терял время.

Капитан смущенно посоветовал Лесе поговорить с родственниками. Пусть они отвезут тело в морг. Нужно оформить соответствующие бумаги, провести расследование. Потом он смущенно улыбнулся и зашагал с участка, придерживая ремень автомата, сползающего с плеча.

В доме местного лекаря Алексей особо не церемонился. Вошел с таким видом, словно собрался всех арестовать и расстрелять!

– Гражданин Потап Криветко? Поступил сигнал, что у вас на участке могут скрываться особо опасные государственные преступники!

Мужчина лет тридцати пяти, одетый в суконные штаны и затасканную безрукавку, оторопел.

– Какие преступники, вы о чем?! Это недоразумение. Я в сорок четвертом году помогал советским партизанам. Одного привезли с обморожением. Я лично ампутировал ему ногу, иначе он уже через час отдал бы богу душу.