Жаль, не добили

Поднялись еще двое и повалились, посеченные осколками. Снаряды ложились то слева, то справа. Дым перемешивался с падающим снегом.

Снова попадание в БТР! Машину заволокло смрадным дымом, из нее вырвался сноп пламени. Горело нутро бронетранспортера. Кто-то собирался покинуть машину, но этого бедолагу уже охватил огонь. Он испустил вопль, исполненный боли, и провалился обратно. Весь экипаж погиб в огне.

Уцелевшие транспортеры отползали. Огрызаться было нечем. Пулеметчики выработали весь боекомплект.

У пехотинцев тоже подходили к концу запасы патронов.

Два уцелевших транспортера ухитрились столкнуться на ровном месте. Один разворачивался, а второй не успел увернуться. Экипажи покидали машины, бежали к своим позициям.

Капитан повалился в канаву, яростно матерился, орал в рацию:

– Что делать?! Мое подразделение находится под плотным артиллерийским огнем!

– Снять штаны и бегать! – ответили ему из штаба. – Вы отвечаете головой за успех операции! В трибунал хотите? Живо поднимайте солдат в атаку, возьмите эту проклятую высоту!

Артиллеристы ополчения словно издевались, методично выкашивали залегших солдат.

Капитану каким-то чудом удалось поднять бойцов в атаку. Они пробежали метров тридцать, залегли у подножия высоты, опять попали под ураганный огонь и не продвинулись больше ни на метр. Раненых и убитых становилось все больше.

Вспыхнул БТР, поврежденный раньше. Остроконечный сноп пламени устремился в небо.

– Хлопцы, елка, блин! – пошутил кто-то с отчаянными нотками в голосе.

Осколок вонзился в ногу капитана. Он выл, требовал квалифицированной медицинской помощи. Подползли два солдата, поволокли командира в тыл.

Артиллеристы пристрелялись. Теперь каждый снаряд, выпущенный ими, попадал в цель.

Надзирающего ока больше не было, ряды наступающих дрогнули, стали распадаться. Бойцы отползали, волоча за собой автоматы. Самые прыткие побежали, стремясь как можно быстрее выбраться из этого ада.

Ополченцы прекратили стрелять, когда стало ясно, что атака противника захлебнулась. Побитое войско покидало поле боя.

– Больше не приходите, вас здесь не любят! – выкрикнул с косогора корректировщик огня.

На месте побоища осталось больше двадцати неподвижных тел. Им помощь не требовалась. Чадили транспортеры.

Все же ополченцы промахнулись.