Фулл сайз. Только не в меня

– Макар, господи, где ты был? – шепчет проклятая Булка, а я больше не могу бороться с желанием делать не так, как надо и правильно, а так, как хочется до одури.

Ты мне не жена, чтобы требовать отчетов, – хриплю, борясь с адским желанием. Маришка где?

– Спит, она устала. Да послушай, я должна…

Не даю ей договорить, сминаю в объятиях, впиваюсь в гребаный сладкий бант, отдающий малиной и яблоком и еще черт-те чем одуряюще-прекрасным. Она пьянит похлеще любого алкоголя, она пришла чтобы меня разрушить, она…

– Макар, да выслушай же, – шепчет мне в рот шпионка.

– Потом. Нет ничего уже, что не может подождать. Все закончилось, в тот момент, когда ты вернулась, – уже рычу я, волоча свой трофей вверх по ступеням, на ходу скидывая ботинки. – Мне срочно нужно расслабиться.

– Пусти, я не игрушка для удовлетворения твоих потребностей, – ее голос дрожит, и совсем не от злости. Булка за километр воняет феромонами, от которых у меня начинается повышенное слюноотделение и напрочь отключается верхний мозг.

– Я все же выиграл, – шепчу ей прямо в ухо. – А ты мой приз. И сейчас я хочу напиться из призового кубка до ушей. А потом мы с тобой решим, что будет дальше. Поняла, Булка?

– Да, – стонет Вера, дрожа в моих руках осиновым листом. И я теряю связь с этим миром. И слава богу, потому что иначе просто рехнусь.

Вера"

"Темнота дома не кажется успокаивающей. Спать рядом с раскаленным мужчиной, вальяжно развалившимся на кровати, мне не позволяет элементарный страх, что моя маленькая воспитанница увидит это непотребство.

Тихо выползаю из под мужской ручищи, весящей кажется целую тонну, очень надеясь, что хищник не проснется. Иначе я рискую снова поплыть и остаться. Заматываюсь в простыню словно в кокон. Будто этот кусок ткани сможет спасти меня от животного притяжения.

Я почти успеваю дойти до своего прибежища, когда слышу какой-то звук. Он чужеродный, его не должно быть в спящем доме. И идет он из кабинета Макара, а тонкая полоска дрожащего света, пляшущая под дверью из дорогого дерева, весьма красноречиво говорит о том, что гости там незваные и надо бежать обратно, вереща во все горло.