Фулл сайз. Только не в меня

Я представить не мог, что все так серьезно. – растерянно отвечаю я на злую тираду и теперь уже точно бывшего моего приятеля. Почему первым Федор назвал имя Боба и как-то странно связал его с аварией? Этот вопрос словно чугунная глыба придавливает меня к земле. И что он там говорил о Вере, как доктор вообще был с ней связан? Прерываю пустой разговор.

Пальцы автоматически сминают так и не прикуренную сигарету, которую достаю из смятой пачки, даже не помня когда успел купить вредную гадость.

– Мужчина, сдачу возьмите, – окликает меня ларечница, но я просто ухожу. Совершенно не понимая, что мне делать. Впервые в жизни чувствую себя абсолютно бессильным перед обстоятельствами. Но точно знаю одно, я хочу домой сейчас, к Маришке и Вере, черт бы ее побрал. Федька говорил, что она меня уничтожит, наверное он был прав. Но…

Сделав несколько звонков, сажусь в машину. Салон любимого джипа пахнет чем-то чужеродным, и это мне совсем не нравится. Но я гоню идиотские мысли.

Нервы просто ни к черту. Надо успокоиться. Распоряжения об организации похорон я отдал. Эта дура секретарша оказалась все же не такой уж тупой овцой. Держится за работу как клещ. Можно быть уверенным, что она все сделает по высшему разряду. Мотор, обычно урчащий, словно сытый кот, сегодня работает неровно. Наверное нужно вызвать такси. Руки дрожат, как у горького пьяницы. Не стоит подвергать себя и окружающих опасности, иначе чем я лучше мажора, который чуть не сбил мою малышку?

Желтый автомобиль, украшенный «шашечками» появляется словно по заказу.

Паркуется на стоянке, специально отведенной бомбилам, будто знак свыше. Что ж, так тому и быть.

До дома добираюсь на удивление быстро. Сую водиле, больше похожему на бывшего спецназовца, нежели на возницу наемного экипажа, деньги не считая. Он молча берет купюры и тут же уезжает. А я только теперь замечаю, что на чертовы ели, окружающие мою крепость, уже спускаются тяжелые лиловые сумерки.

Значит Вера с Маришкой уже точно дома, и наверняка меня ждут. На душе становится огненно-горячо, так же как и щекам. Черт, я же не помню уже когда плакал в последний раз, наверное в детстве. А сейчас не могу справиться с собой.

Вера ждет меня в холле. Сидит на диване в тусклом свете торшера, и мне не нравится ее напряженная спина. Она вскакивает, едва завидев меня, несется навстречу, а у меня в груди лопается струна.