Фронтир

Брыль погладил девчонку по голове и вдруг предложил:

— Мила, а не сходить ли и нам куда-нибудь?

— Не находился по площади? — улыбнулась жена, подразумевая муштру.

— А мы назло всем в фильмотеатр сходим. Глянем какую фильму, про любовь.

— С ума сошел? — всплеснула руками Мила. — Тридцать гнедков лишние?

— Ну не три же кроны в самом-то деле. А потом за дитя вдвое меньше. Собирайся.

— Брыль…

— Кому сказано, собирайся, и Ташу приодень, — уже строго велел Брыль."

"Вот же, и кулаком пристукнул, а на душе легко и как-то задорно.

Уехать отсюда? А к чему? Мила с годами становилась все сварливее, а тут все больше радостно улыбается.

Есть тревога по поводу того, что просто так большие деньги на воинскую учебу выбрасывать никто не станет. Если учат, то может и пригодиться. Взять хоть их дорогу в Домбас, когда их обстреливали, и не раз.

Но, с другой стороны, за такую жизнь можно и постоять с оружием. Мало ли где он мог сложить свою голову, да в той же шахте, где гибель шахтеров дело очень даже не редкое. Ничего. Поживут с годик, присмотрятся, а там и решат окончательно. Однако Брыль и сам себе не отдавал отчета, что думает об этом как-то вяло, без огонька и особого желания.

— Брыль, ты бы тоже приоделся. — Мила стояла перед ним уже в выходном платье, держа в руках его праздничную одежду.

А что? Поглядит на людей да себя покажет. Воскресенье ведь. Так отчего же не одеться в лучшее.

— Леш, ты чего всполошился? — поинтересовался Сергей, рассматривая Болотина, успевшего уже облачиться в бронежилет и вооружиться — что твой Аника-воин.

«Желтая роза» прибыла поздно ночью. Хор и рад был бы подгадать более удачное время, но его гнала вперед необходимость, а вернее Алексей.