Фронтир

Скорее все же второе, потому как подростки, которые разумением от баб далеко не ушли, очень даже ныряли в траншеи наравне со взрослыми. Разумеется, под строгим доглядом десятников-воспитателей. Брыль как-то поинтересовался, отчего так-то, на что Михал весело ответил, мол, чтобы у баб молоко не перегорало. Вот и поди пойми его.

Были и иные занятия, такие как тактика, верховая езда, строевая подготовка. Но это уж исключительно для мужиков и подростков. Брыль, как и любой рустинец, прошел службу в армии, а потому, что такое муштра, знал не понаслышке.

"Боевой подготовке уделялось двенадцать часов в неделю, причем половина этого времени приходилась на субботу, а другая на вечера после работы. Подростки занимались по иной схеме. Этих натаскивали крепко, выматывая настолько, что к вечеру они едва ноги доволакивали до дому. Хорошо хоть такие занятия всего три дня в неделю, плюс обязательное стрельбище в воскресенье, после церковной службы.

Брыль, как и другие переселенцы, узнав о таких порядках, утвердился было в своем желании убраться отсюда подобру-поздорову. Это ж мало что на копях вымотаешься, так еще и занятия какие-то, в особенности строевая подготовка. Мало его муштровали в армии, что ли? Но по зрелом размышлении и наущению жены решил повременить и глянуть, как оно будет дальше. Причина, по которой Мила пересмотрела свои взгляды, банальна — деньги.

Мало того что заработки на копях обещали быть приличными, так еще наметился и приработок. Так, за дополнительные занятия по воинскому искусству каждому мужику полагалась доплата в размере трех крон. Столько же получали в месяц за свое обучение и мальчишки. Женщинам и девушкам за приход на стрельбище ничего не полагалось, это была обязанность, но шесть крон дополнительно для семьи Брыля никак не могли быть лишними. А еще лавка. Это же когда такое можно было представить, чтобы ни чай, ни сахар, ни соль в их доме не переводились.

Да, всех прелестей житья в Домбасе они еще не вкусили, еще слишком мало времени здесь провели, всего неделю. Но ведь они не глухие и не слепые. Слышат, о чем рассказывают старожилы, видят, как у них налажен быт. И потом, каждой согласившейся остаться семье господин Варакин выделил по двадцать крон подъемных, которые можно было вернуть в течение года, гнедочек в гнедочек, без какого бы то ни было роста.