Фронтир

Вот она добралась до раскаленного котла, и тот взорвался, выпуская наружу чудовищную силу перегретого пара. Второй взрыв был настолько мощным, что разнес борта суденышка, в считаные секунды отправив его на дно.

Все это Ралин наблюдал, не переставая остервенело работать веслами. Сейчас главное — как можно быстрее убраться отсюда. Он свое дело сделал. Теперь остается дойти до форта, дождаться Мойсеса и получить свои деньги. Все же он удачливый сукин сын. Осталось немного. Скоро арачи переключатся на заготовку припасов, превратившись из воинов в охотников.

— Хор. Хор, вставай.

— А? Что? Проклятье, мне казалось, что я только уснул, — протирая глаза и понимая, что не чувствует себя отдохнувшим, проворчал Хор."

"Каюта была небольшой, разве лишь чуть просторнее, чем та, которую занимал Болотин. Здесь хоть как-то можно развернуться, есть даже небольшой столик, в углу над медным тазом имеется рукомойник с зеркальцем над ним, а справа от двери небольшой встроенный платяной шкаф.

Хора вполне устраивала его каюта, в которой он и жил. «Желтая роза» вообще была всем, что у него имелось в этой жизни. Неподалеку от котельной была оборудована даже самая настоящая баня. Опять-таки небольшая, где одновременно могли мыться не больше двух человек, но зато пара там было с избытком, достаточно повернуть вентиль. Ну и что с того, что пришлось пожертвовать частью и без того не шибко просторного трюма.

Хор бросил взгляд на часы и в бешенстве уставился на разбудившего его матроса. Нет, ему не показалось, он и впрямь лег всего полчаса назад. Выстрелов не слышно, как не слышно и суеты на палубе или рынды, подающей сигнал тревоги.

Матрос нервно сглотнул и шагнул назад.

— Там на реке баржа.

— И что?! Из-за этого меня нужно будить?!

— Так баржа без парохода.

— Хм… Мы не могли еще войти в Мраву, — пробормотал Хор.

— Только через пару часов дойдем. Это наша баржа. Ну в смысле из Домбаса, другой тут и быть не может.

— Ты полегче на поворотах, — оттесняя матроса в коридор, чтобы добраться до умывальника, буркнул капитан. — С каких это пор Домбас стал нашим? Мы сами по себе.

— Так ведь никто, кроме нас, не ходит туда. И потом если пароход куроки затонул, то мы одни остаемся. Наш и получается.