Фронтир

По осени еще пашню подняли и на будущий год посеют уже гораздо больше. Расплачивались пинки то вот телятами буйволов, но в основном все же пушниной, поэтому Бедрич уже наловчился в ней разбираться. И на ярмарку он ездит, только чтобы сдать шкуры забитых животных, да гонит подросшую скотину, пока немного, стадо еще не больно-то разрослось. Правда, скотину приходится гнать дальше, в Олбам, там станция, есть бойня, и поставили консервный завод.

Словом, развернулся Бедрич не на шутку. Как и хотел, по осени поставил генератор, и теперь его хозяйство имело электрическое освещение.

Он подумывает и о том, чтобы в будущем организовать консервный заводик. Сейчас-то он гонит в Олбам только выбракованную скотину и сдает там, считай, за бесценок, а как заводик поставит, так то совсем иные деньги получатся. Но это были дальние планы, и осуществятся ли, неизвестно.

Вечером вся семья села за стол ужинать. Бедрич особо себя не выделял, а потому женщины готовили еду и работникам, мужики ведь, без баб.

Ели они в доме, правда, их кормили перед тем, как садилась семья. Завтракал и обедал Бедрич вместе с ними, потому как после сразу за работу нужно браться, а вот ужинал с семьей. Ужин в зимнюю пору постепенно перетекал в посиделки. А что может быть лучше, как побыть в кругу семьи и пообщаться от души. Только Эмка, покончив с заботами и немного поболтав, убегала к себе.

Так как девушка теперь вносила в семейный бюджет значительный вклад, отец смотрел на ее тягу к книгам сквозь пальцы, ну нравится девке, так и пусть ее.

Опять же, книжками постепенно увлеклась и невестка, и младшие почитывали. В том беды нет. На это уходило не так чтобы много денег, крон пять в год, потому как книги Эмка покупала уж подержанные.

Вот и сегодняшний ужин должен был быть вполне рядовым. Все было, как всегда, пока на дворе не залаяли собаки. Они и раньше лаяли, ничего удивительного, ведь места, по сути, дикие и всякого зверья вокруг полно, а в лайках охотничья кровь. Но сейчас они лаяли как-то иначе.

Бедрич даже осекся на полуслове, услышав нечто необычное в голосах сторожей. Но раздумывал он недолго.

Наученная горьким опытом семья Кафки теперь всегда держалась настороже, и ставни на окнах из толстых плах, с бойницами, с вечера всегда закрыты, и оружие под рукой, развешанное по всему дому. Едва только глава семьи подал сигнал, как вся семья сорвалась с мест, и каждый побежал к своему месту, даже Хана, которая сейчас была в положении.