Фронтир

Женщин в гарнизоне не водилось, поэтому не мудрствуя лукаво все четверо разделись догола. Благо над оборудованным родником имелся навес и пинкских стрел особо опасаться не приходилось.

Ох! Хорошо! Как же хорошо!.. Усталость смывает в мгновение. Затекшее тело тут же покрывается гусиной кожей и в то же время краснеет. Дыхание перехватывает. Если окунуться с головой в такую воду в их состоянии – не факт, что сердце не остановится.

Все же удивительное дело – жара несусветная, земля горячая, а вода в роднике такая, что зубы ломит.

Правильно понимая, что им предстоит, Сергей отправил парней в казарму собираться и готовить снаряжение. Сам же бодрой походкой устремился к жилищу капитана. Пришла пора получить приказ на выполнение очередной безрассудной авантюры. Кто из этих двоих придумал устроить вылазку, не поймешь. Капитан не мальчик, опыт у него изрядный, так что не обязательно неприятности исходят от Грибски.

– Ну что, взбодрились?

Недовольства по поводу задержки вызванных Ежек не выказывает, понимает все правильно. Как тут еще мозги поставишь на место? Он и сам не чужд такого. Бадейка под рукомойником в углу полная, да и волосы все еще мокрые. Не иначе как только что сам умывался. Но из рукомойника это уже не то.

С другой стороны, ему по-другому и нельзя. Как-никак офицер, лицо начальствующее. Подумаешь, командует штрафниками и сам тут в качестве осужденного.

Кстати, сержант в этом ему никогда не уступал, правда, сегодня видна суточная щетина. Ну да тому есть объяснение, его только что из койки дернули, практически не дав времени. Вот сейчас определятся, и, к гадалке не ходить, Грибски в пять минут приведет себя в порядок.

– Взбодрились, господин капитан, – степенно и с достоинством старого вояки ответил Грибски.

– Это хорошо.

– Выбор у нас есть?

– Нет.

– Тогда к чему пустые разговоры. Понимаем, почему дали прийти в себя. Так что сразу выкладывайте, господин капитан.

– Ладно. Сидеть за частоколом – только оттягивать неизбежный конец, а он близко. Чтобы было понятно, объясняю. Вождь у арачей тот еще хитрец. Поняв, что подход его отряда раскрыт, он оставил тут около сотни воинов, а с остальными напал на вторую и третью заставы.