Фронтир

Вон вчера ночью какой-то паразит пустил стрелу в неудачно высунувшегося часового на вышке. Убить не убил, но руку поранил. Теперь носит ее на перевязи, толку от него чуть, только при открытом нападении и задействуешь. Но арачи уж образумились, нахрапом больше не налетают, шевроны отучили их от этой дурной привычки. Но зато стали нападать из засады. Чуть не каждую ночь подкрадываются.

Как выяснилось, причина отсутствия пополнения до банальности проста. Нет, в Новой Рустинии не перевелись ни совершившие воинские преступления, ни висельники, ни те, кто пожелал пребывание на каторге заменить службой на границе.

Две заставы были вырезаны подчистую. Не выжил никто. Пленных не брали. Всех кончили на месте. Над теми, кто попал в руки живыми, вволю покуражились. Да и третьей, ближайшей к Крумлу заставе досталось изрядно. Так что все подкрепления, какие смогли наскрести, направили на обустройство погибших застав – первые гарнизоны там и сделать-то, считай, ничего не успели, – а также на пополнение третьей заставы.

Паюла оказалась исключением и не только выстояла, но и заметно укрепилась. Мало того что теперь может выдержать нападение, так еще и причал оборудовали для пароходов-одиночек. Далеко не все ходили с баржами. Тем как раз причал без надобности, уткнутся в берег баржей, и порядок. По Мраве ночами старались не ходить, все же опасен, извилист и изменчив фарватер этой реки.

Как-то пытались выставлять бакены с колоколами, да довольно быстро отказались от этой практики. Пинки, они, конечно, дикари, но не тупицы. Или уберут бакены, или перетащат их так, что судно на мель выскакивает. А тогда только на свое счастье и надейся. Удастся отбиться, пока какой другой пароход не появится и не поможет, – повезло.

Бойцы обратились было к капитану: мол, безопасную стоянку купцам обеспечиваем, пусть в благодарность отдариваются. Но командир охладил их пыл.