Фрэнк на вершине горы

Все любовные романы врут! Вечная любовь, держи карман шире. Хоп! — и твой возлюбленный уходит к какой-нибудь Камиле с прямыми волосами, шикарной фигурой и беспощадной стервозностью.

И никто, никто тебе не поможет. А ведь прошло уже несколько месяцев с того дня, как она попросила своего морского родича привести к ней мужчину мечты: молодого, желательно смуглого, итальянского типа. Красивого, с тонкими чертами лица, без усов и бороды. Сладкоежку с хорошим здоровьем и стройной фигурой, высокого и сильного.

Хотя вот Эрл тоже не казался бабником, а взял и влюбился в другую. Кто поймет этих мужчин? И ведь не лень им дурить головы честным девушкам.

— Милочка, — позвала ее Дебора Милн, — смею напомнить, что мы ждем кофе вот уже десять минут.

Ах чтобы их! Ей осталось дочитать-то всего несколько страниц — хорошо бы дело закончилось не свадьбой, а апокалипсисом.

Звякнул колокольчик над дверью, Мэри Лу подняла взгляд и обомлела: перед ней стоял он.

Сомневаться не приходилось, мысленная ориентировка полностью совпадала с оригиналом. Однако битая жизнью Мэри Лу все-таки подозрительно уточнила:

— Эм… здрасьте. А вы сладкое любите?

— Обожаю, — бархатно ответил он и озарился очаровательной улыбкой опытного покорителя сердец.

Надежда, которая за считаные секунды успела родиться и расцвести пышным цветом, с осенним шуршанием осыпалась к ногами Мэри Лу.

— У нас закрыто, — буркнула она, испытав к незнакомцу острую неприязнь за то, что он посмел заявиться и так сильно разочаровать ее.

— Ну-ну, дорогая, — сказала Фанни, которую Мэри Лу сразу и не заметила, ослепленная этим явлением. — Мы понимаем, что ты в последнее время не в духе…

— Не в духе? — вспылила Мэри Лу. — Это я-то не в духе?! Ну да, не в духе. Все лучше, чем разгуливать с этой твоей блаженностью… да у меня мурашки всякий раз, когда ты тут появляешься.

Милны ахнули, из подсобки вынырнул Кенни, который притащил муку и сахар, вырос перед Мэри Лу, загораживая собой Фанни. Она возвышалась над ним, как дерево.

— Не стоит расстраивать Фанни, — мягко, но твердо произнес он, и в его глазах появилось что-то стальное, предупреждающее.