Фрэнк на вершине горы

Но порой ему хотелось обернуть ее тонкими шелками и мягкими мехами, чтобы баюкать на своей груди, как море баюкает скалы.

Он слегка повернул голову, чтобы увидеть опущенные ресницы, и тени, которые они отбрасывали, и то как золотисто солнце подсвечивает ее щеку с редкими веснушками. Тэсса казалась замкнутой, огорченной, и от этого что-то противно скрипело в затылке Фрэнка. Он так не любил, когда она закрывалась, он выманивал ее из норы постепенно, ласка за лаской, поцелуй за поцелуем. Охотник и жертва в одном лице, он научился угадывать ее настроение, подстраиваться под него, и в этом было столько смирения, что Фрэнк уже давно ушел далеко за границы своего терпения.

Порой он спрашивал себя, куда подевался его инстинкт самосохранения и не мог вспомнить, был ли он хоть когда-то. Всю жизнь Фрэнк не опускал глаз, принимая удары и оскорбления, а потом научился сдавать сдачи и так в этом преуспел, что убил человека. Семь лет беспрестанной борьбы за выживание в бристольской тюрьме не научили его страху, и теперь поздно уже было перестраиваться.

Его так болтало в этих отношениях, как потерявший управление парусник, и волны то поднимали его вверх, то разбивали о скалы. И все равно Фрэнк вставал и начинал все сначала, и был уверен, что никогда не устанет вставать, потому что точно знал, чего хотел. Порой казалось, что вот оно тело, никогда не душа, что он никогда не заполучит Тэссу всю, от печенок до внутренних разногласий, но стоило отчаянию пустить свои гнилые ростки, как эта женщина оборачивалась к нему, сверкающий воин в ярких доспехах, и ее острый меч отсекал эту гниль. Она двигалась навстречу Фрэнку неуверенно, неравномерно, частенько оступалась и отступала, но теперь он ясно видел, что их несет друг к другу, а не в противоположные стороны. Он ловил все эти знаки, улыбки, слова, прикосновения, он мог бы создать новый мир из смутных полутонов, и все это казалось таким важным, таким глобальным, что не оставляло места сомнениям.

— Иногда мне жаль, что на тебя не действуют мои взгляды, — признался он.

— Так хочется понять, о чем ты думаешь.

— Я была уверена, что ты влюбился как раз потому, что на меня не действуют твои взгляды.

— Так оно и было, милая.

Это, конечно, звучало как супер-краткая версия, обрезанный синопсис, конспект для простаков. Да, Тэсса была единственной, из встреченных им людей, кто не подавался приступам откровения. Достаточно, чтобы увлечься, недостаточно, чтобы вывернуться наизнанку.