Фрэнк на вершине горы

Это даже она уже уяснила.

— И вот еще что, — царственно бросила она, — так уж и быть, я сделаю тебе одолжение и возьму на себя преподавание антропологии в твоем босятском приюте.

— Господи боже, — вырвалось у Тэссы, — и для чего бедным детям антропология? Это же университетский курс.

— Никогда не лишне понимать, каких еще гадких сюрпризов ждать от этого человечества.

— Избавь их от спойлеров.

— Ну тогда биологию, — предложила Камила после заминки.

— И что с тобой такое? — нахмурилась Тэсса. — Ты же всамделишный ученый, регулярно публикуешься в профессиональных изданиях, без устали ставишь на нас опыты.

Откуда вдруг тяга к примитивному учительству?

Камила вздохнула. Наклонилась, подняла несколько камешков и запулила один лягушкой по волнам. Бирюзовая, переливающаяся на солнце вода, мгновенно его счавкала.

— Скучно, — неохотно сказала она одними губами, будь Тэсса человеком, она бы ни за что не расслышала.

Ох, сюда бы Фанни. Уж та бы нашла что сказать женщине, которая бросила все: дом в центре Нью-Ньюлина, газету, — чтобы перебраться подальше от людей на холм и жить там в уединении с отшельником.

Совсем недавно Камила громко декларировала направо-налево о том, как ей все вокруг надоели и как хочется тишины. И вот прошло совсем немного времени, и она готова броситься в самую гущу событий, к ненавистным ей детям.

— Поговори с Джулией, — только и сказала Тэсса, — она составляет учебный план.

В конце концов, в любом обществе должен быть простой и понятный враг, объединяющий всех остальных.

В Нью-Ньюлине им была Камила Фрост, нехорошо лишать детишек злобного учителя. Иначе против кого они станут дружить?

— И вот еще, — Камила все не уходила. — У нас новенький. Циркач с крылышками. По виду — нищеброд.

Они обе с одинаковой укоризной уставились на море.

— Так, — терпеливо принялась объяснять Тэсса заново, — давай еще раз, дорогой наш Моргавр. Нам нужны богачи, понимаешь?

Море насмешливо плеснуло на них соленой водой.

— Да, я знаю. Ты прислал к нам Уильяма Брекстона, миллионера, которого Лагуна повсюда таскала на веревочке, как воздушный шарик.

Но у Холли хватило глупости сделать ему на щиколотках татуировки с гирями, и Уильям вернулся к своим дворцам и яхтам. На своих двоих ногах вернулся, как обычный человек. Да, оставил щедрый чек для приюта, но ведь это не тоже самое. Холли не может быть нашим единственным меценатом, не так ли?

Море смеялось над ними, хватало за пятки, искрилось барашками.