Загадка для благородной девицы

Да и чернявый он такой же, как Самарина. Это ведь ее портрет висит на втором этаже в конце коридора?

– Ее, – с улыбкой кивнул Андрей, – но ты слышал, что я сказал: мальчик умер. Это факт, а остальное все – деревенские байки.

– Я вам больше скажу, Евгений Иванович, – заговорила снова Эйвазова, повернув голову в профиль, – ежели вы в воскресный день выйдете к церкви, то там «дети Самариной» через каждые два шага стоят и милостыню просят. Все чудом спасшиеся. Да там не только сыновья, но и дочери, и племянники, и дедушки даже встречаются…

– Да-да, – хмыкнул Вася, – а однажды я на саму Самарину наткнулся.

– Что ж я, по-вашему, Василий Максимович, медь от золота не отличу? – упорствовал Ильицкий. – Перстень был золотой, старинный, с монограммой «М» – Маслова, стало быть. А интересовался ли кто-нибудь, какое отчество у Гришки? – Он вопросительно оглядел присутствующих, но никто, разумеется, не знал отчества цыгана.

И он снова посмотрел почему-то на меня.

– Евгений Иванович, – не выдержала я тогда, – позвольте полюбопытствовать, откуда у вас столько знаний о чете Самариных?"

"– Так о Самариной здесь все знают! – не моргнув глазом, отозвался Ильицкий. – Хоть Дашутку нашу спросите, хоть кого из прислуги. Они вам еще поболе Андрея Федоровича расскажут. А что касается имени мужа Самариной – так на местном кладбище его могилу издалека видно, барская ведь.

Я призадумалась над его словами. Решила, что полное имя при желании можно узнать в церковно-приходских книгах в местном храме.

– А ведь Самарина, кажется, и впрямь звали Тимофеем… – задумчиво произнес меж тем Андрей. – Но откуда у Гришки взялся перстень, можно лишь догадываться. Сын Самариной умер, на том же кладбище есть его могила.

– Есть, – согласился Ильицкий, – да только кто-нибудь с фантазией – Лидия Гавриловна, например, – хоть сейчас вам предложит версию чудесного спасения юного Самарина. Или даже две версии, – добавил он, явно издеваясь.

Ильицкий почти все это время смотрел на меня, не переставая улыбаться с некоторым злорадством. Для меня очевидным было, что отнюдь не история Самариных его сейчас интересует, а все еще моя несчастная брошка: тандем из имени Софья и буквы «Т».