Фрагменты (сборник)

Черт! Либо свет так падал, либо еще что… Миша нажал отбой и отбросил телефон.

Чем больше, тем лучше.

Для кого бы не было лучше, но эрекцию нужно использовать по назначению. Миша встал, дернул Люду на себя, схватил ее за влажную грудь и впился в ее губы своими губами. Она пыталась сопротивляться, но он сильнее и сильнее сжимал ее грудь. Потом толкнул ее на кровать, перевернул на живот и навалился сверху. Упругий член сам нашел вход в ее влажную вагину.

Миша спал как убитый. Ночевать у Люды он не захотел. Было бы верхом циничности ночевать там, где ты насиловал (по-другому это не назовешь) на протяжении часа женщину.

Член уже стоял. Зуд и вибрация требовали еще секса. Чем больше, тем лучше."

"Радости от работы не было никогда, сегодня Мишу воротило от нее в прямом смысле. Разговоров вокруг он не замечал по одной причине – он думал, с кем бы заняться сексом.

Миша прислушивался в моменты, когда зуд в паху затихал, но разобрать ничего не мог. То люди уже заканчивали разговор, когда он подходил, то рассказчика кто-то окликал, и он удалялся. Единственное, он разобрал, что кто-то где-то умер. Свет пролил Сечин.

– Слышал, Лопухина умерла?

– Да, что-то такое говорят.

– Да нет. Лет двадцать пять, наверное. Да ты, скорее всего, знал ее. Из отдела аналитики, не то Мария, не то Марина.

– Нет, – слишком быстро ответил Миша. – Не знал. – Внутри все похолодело.

– Да с ней мало кто общался. Красивая затворница. Говорят, пару дней назад у нее любовник появился…

Миша дернулся. С губ едва не слетело: это не я!

– Хоть натрахалась перед смертью.

А ведь он видел, что ей плохо. Череп, обтянутый кожей с восковым отливом. Она была больна, когда он занимался с ней сексом.

– А от чего она умерла? – выдавил из себя Михаил.

– Что-то по женской части, – пожал плечами Дима. – Ее «Скорая» увезла отсюда.

Конев надеялся, что она его ничем не заразила. По женской… Что бы это ни значило, оно вряд ли передается мужчинам. Это единственное, что его взволновало в данной смерти. Все, что их связывало, – это секс.