Фрагменты (сборник)

Сергей снял проститутку, которая решила «поплакаться в жилетку» своему клиенту. Жрица любви очень боялась старости, боялась «стать страшной бабкой с обвисшими сиськами и синими ногами от вздувшихся вен». Она хотела остаться молодой и красивой. И Афанасьев ей помог.

Тяжело ему пришлось, ведь она была первой в его коллекции. Тогда у него и котла никакого не было. Сергею пришлось разделать труп и варить по частям. Ох и намучился он тогда, но оно того стоило. Сергей с улыбкой посмотрел на Венеру Милосскую – красота на века, как она и хотела.

Вдруг ему показалось, что у статуи Давида голова повернута в сторону Цезаря, а он, в свою очередь, как-то укоризненно смотрит на Сергея. Нет, конечно. Это свет от люминесцентных ламп и усталость.

Сергей еще раз взглянул на Давида, тот сурово смотрел куда-то в угол, на воображаемого Голиафа.

Вот так оно и лучше. Устал ты, Сергей, устал. Надо бы отпуск взять."

"Давида Афанасьев не искал. Мифический герой нашел его сам. Сергей возвращался домой с работы.

Машина находилась в мастерской, поэтому Афанасьев пошел через рабочий район, чтобы срезать дорогу. Вот тут-то этот мудак и напал на него. Он орал, угрожал ножом. Афанасьев отдал ему все, кошелек, мобильник. Снял перстень и цепочку. Грабитель отвлекся на мгновение, а Сергей воспользовался моментом. Он достал перочинный нож и ударил бандита в шею. Кровь из раны брызнула фонтаном. Мужчина, еще не понимая, что Сергей повредил ему яремную вену, сделал выпад, но уже как-то вяло. Афанасьев ударил еще раз, теперь по горлу. Грабитель захрипел и упал сначала на колени, а потом завалился на бок. Сергей собрал отвоеванные пожитки и оттащил умирающего за мусорные баки.

Тогда он ничего не собирался с ним делать. Все решил телефонный звонок из автомастерской. Его машина была готова, и он мог ее забрать. Вот тогда-то он и решил забрать тело будущего «Давида».

Вдруг что-то просвистело над ухом и с гудением высоковольтных электропроводов вонзилось в деревянную доску на стене. Сергей посмотрел на предмет.

Это был бронзовый диск, вылитый специально для… Афанасьев обернулся. Копия «Дискобола» Мирона представляла собой прекрасного юношу, фигуру которого пронизывает напряжение. Ноги атлета полусогнуты, корпус повернут вправо, правая рука заведена назад. Если недвусмысленные взгляды Давида и Цезаря Августа можно было списать на игру света, то отсутствие диска в руке олимпийца никуда списать нельзя, разве что только на игру больного воображения.