Фотограф смерти

Рано или поздно, но ты начнешь воспринимать все всерьез, а на такое я не согласный.

Срезав последнюю нить, он поднял квадрат, стряхнул остатки цветов и сказал:

– Собирайся. Я тебя к дяде Вите отвезу.

Все-таки его заботливость утомляет. Интересно, а Темка не боится, что Дашка и ее всерьез воспринимать начнет? Наверное, не боится.

– Неа. – Для очистки совести она попыталась отказаться. – Мне кой-куда съездить надо.

– Завтра вместе съездим.

Что ж, сил на споры у Дашки не оставалось. И мило улыбнувшись, она попросила:

– Пять минут.

Артемка подождал. Все-таки хороший он парень, доверчивый.

В бункере – здравствуй, железная дверь в мир иной! – Дашка легла на топчан, закрыла глаза и сделала вид, что дремлет. Поверили. Или просто всем было глубоко на нее плевать. Во всяком случае, когда часом позже она направилась к двери, окликать и удерживать не стали. Подниматься пришлось на ощупь, обеими руками держась за железную трубу перил, считая про себя ступеньки и надеясь, что наружная дверь будет открыта.

Надежды оправдались."

"Блеклые лошадки и ракета – здравствуй, детская мечта! – проводили Дашку рисованными глазами. Она вернется.

Ей действительно надо съездить.

Ей давным-давно следовало съездить…

Такси остановилось сразу. И назвав адрес, Дашка попросила:

– Если будет по дороге магазинчик, притормозите?

Предстоящая встреча внушала ужас, но отступать Дашка не собиралась.

Всеслава пришла сама. Звук ее шагов проникал сквозь стены, вызывая неконтролируемый тремор. Когда шаги стихли, распахнулась дверь.

– Добрый день, Адам.

Он удивился тому, что еще день, и потом подумал, что день с равным успехом может быть и старым, и уже новым, но память не позволяла сориентироваться во времени.

– К тебе гости.

Номер третий? Ее появление разрешило бы возникшую дилемму.

– Признаться, я не уверена в том, что эта встреча пойдет тебе на пользу…

Выжидание. Пластиковый стакан в руке. Прикормка из пилюль.

– Мы с тобой находимся в сложном положении, – Всеслава покачивала стакан, и пилюли пересыпались с сухим каменистым звуком. – И мне бы не хотелось усугублять ситуацию… У Дарьи полно своих проблем. Стоит ли добавлять ей волнений?

Дарья? Дарья приехала?

Дарья приехала именно сейчас?

– Ты же знаешь, как она переживает за тебя. – Уже не стакан, а ладонь, раскрытая в жесте притворного миролюбия. – Не делай ей больно, Адам. Не стоит.