Фортуна благоволит грешным

Он ушел в дом, а Шарлотта осталась снаружи, чтобы немного побыть одной. Бенедикт сказал, что ему нравилось чувствовать солнце, и ей было интересно, сможет ли и она его почувствовать. Был конец весны, солнце вставало рано, но сейчас оно казалось далеким и не очень-то грело. Шарлотта закрыла глаза и вытянула перед собой руки ладонями вверх – чтобы уловить хоть немного тепла. При этом прислушивалась, пытаясь услышать какое-нибудь движение в окружающем мире. Внезапно ей показалось, что она услышала где-то вдали шаги.

И какой-то дробный стук – будто что-то мелкое и твердое, вроде камешков, ударялось о каменную стену.

Собака чихнула и перекатилась по траве. Шарлотта открыла глаза и со вздохом прошептала:

– Вот вам и попытка понять окружающий мир…

А гончая уже стояла на длинных тонких ногах, задрав голову и к чему-то принюхиваясь.

– Я даже тебя, Капитан, не могу понять, – пробормотала Шарлотта. – Уж не затеял ли ты всю эту драматическую суету ради того, чтобы Бенедикт Фрост понес тебя на руках?

Собака тявкнула и помахала хвостом.

– Что ж, тогда ты молодец, Капитан, и я тебя не виню. Поваляйся еще немного по траве и приведи себя в божеский вид, хорошо? Боюсь, тебе придется еще некоторое время побыть здесь.

Шарлотта с любопытством огляделась, но, конечно же, не увидела ничего достойного внимания и вернулась в дом.

А горничная Баррет тем временем проследила за тем, чтобы в спальне убрались, а затем помогла Шарлотте зашнуровать корсет, дипломатично воздержавшись от вопроса о том, как она сумела расшнуровать его накануне вечером.

Наконец все были одеты, умыты и готовы к завтраку – и викарий, и его жена, и Шарлотта с Мэгги. И Бенедикт Фрост, разумеется. Все собрались за столом в столовой, где их ждал самый простой завтрак – овсяная каша и чай.

Все происходившее до странности напоминало семейное собрание – такое… которого у них никогда прежде не было. Маргарет вышла замуж, когда младшей сестре было семнадцать лет, и она, Шарлотта, в то время уже уехала.

А поклонника, который бы приходил обедать вместе с ее семьей, у нее никогда не было. Конечно, и Бенедикт Фрост не являлся ее поклонником, но он-то знал, кто она такая и кем когда-то была. Они друг друга понимали, и ей с ним было… спокойно. Более того, казалось даже, что он с ее близкими держался более непринужденно, чем она, Шарлотта.

– Как я понимаю, – сказал Бенедикт, поднимая ложку с кашей, – все мы уже почти готовы отправиться в церковь.