Фортуна благоволит грешным

– Вы хотите, чтобы я села на сундук? – с улыбкой проговорила Шарлотта. – Что, собираетесь рассказать мне сказку?

– Гм… скажем так: я собираюсь ее разыграть. Думаю, она вам понравится, особенно концовка.

– Ладно, хорошо, – отозвалась Шарлотта.

Она села на плоскую крышку сундука, а Бенедикт присел перед ней на пол. Приподняв ее юбки, он тотчас же раздвинул ее ноги и тихо спросил:

– Можно?

Шарлотта поняла, что он имел в виду.

– Да, – шепнула она.

Скрипнуло дерево – это она привалилась к спинке кровати и еще шире раздвинула ноги.

Бенедикт не знал, розовая у нее кожа или бледная, и не знал, какого цвета волоски внизу ее живота, но ему было все равно. В такие моменты как этот, когда можно было вдыхать интимный аромат желания, зрение значило меньше всего. Он принялся ласкать пальцами ее влажное лоно, а затем, подавшись вперед, коснулся нежных складок губами и языком. Из горла Шарлотты вырвался стон, но она тотчас его сдержала.

– Молчание, – с улыбкой прошептал Бенедикт.

Чуть помедлив, он поцеловал Шарлотту в бедро, а затем раздвинул пальцами нежные складки.

– Бенедикт… о боже…

Он поцеловал поочередно каждое из ее бедер и, отстранившись, тихо произнес:

– Ах, Шарлотта, непослушная девочка, вы ведь не молчали…

– Даже святая не могла бы сохранять полное молчание, выполняя столь ответственную миссию, – ответила она с тихим смешком.

Тут зашуршала ткань – это Шарлотта опустила юбки. А потом она вскочила с сундука и шлепнулась прямо на него. Бенедикт этого никак не ожидал, поэтому откинулся на спину, растянувшись на полу, а Шарлотта оказалась на нем – сидела у него на бедрах.

В камине по-прежнему пылал огонь, и Бенедикт не чувствовал холода; более того, он даже забыл про боль в руке. Сейчас значение имело только одно: Шарлотта получила от него то, что хотела. Ей хотелось удовольствия, и он, Бенедикт, сумел доставить ей его.

Позже, той же ночью, он снова сел перед сундуком и провел пальцами по замку. Шарлотта давно ушла в свою комнату, а огонь в камине уже погас.