Формула моей любви

И тут же хотела было забраться в салон, но Анжели, чуть придержав девушку за локоток, тихо произнесла по-французски, почти в самое ухо Клавдии:

– Оставьте свою сумочку шоферу, Клавдия.

– А? – распрямилась та, настороженно посмотрев на мадам.

Анжели Карно только многозначительно кивнула. Клавдия поняла ее так, как и следовало, то есть чувствуя спокойную внутреннюю уверенность, что все в порядке и бояться ей нечего. Стянула через голову ремешок, сняла сумку и передала ее в уже протянутую руку шофера.

Следом за ней, не теряя ни грамма своего величия, неторопливо устроилась на заднем сиденье мадам Карно. Шофер закрыл за дамами дверцу и остался снаружи."

"– Эта машина специальным образом защищена от прослушивания и проверяется несколько раз в день на предмет обнаружения транслирующих и записывающих устройств внутри салона, – пояснила как нечто само собой разумеющееся Анжели Карно и иронично усмехнулась. – Кстати, подарок Граничевского.

– Круто, – оценила несколько ошарашенная Клавдия.

– Можно и так сказать, – усмехнулась Анжели, – но я бы назвала это неким сарказмом судьбы.

– Потому что вы проводите в этом автомобиле переговоры, нацеленные на его разорение? – выдвинула свою версию Клавдия.

– Да господь с вами, Клавдия, – попеняла ей Анжели. – Никто не собирается разорять господина Граничесвкого, ровно наоборот, его капиталы старательно охраняются и преумножаются не без помощи того же государства.

– Тогда какой смысл заставлять вас выходить за него? – немного растерялась Клавдия.

– А вы еще не поняли? – удивленно приподняла бровку Анжели и попеняла в очередной раз: – Ну что ж вы, Клавочка, вы же очень умная девушка.

– Его хотят… – изумилась Клава, четко осознав, на что намекает, да нет, не намекает – говорит практически прямым текстом француженка.

– В последние годы непозволительно много обогатившихся криминальным путем за счет государства граждан смогли покинуть Россию, введя свои активы в финансовые структуры иностранных государств, и получить, скажем, безупречную лондонскую прописку, или американскую, – разъясняла ей реалии мадам Карно.

– То есть капиталы Граничевского…

– А вам его жалко, что ли? – с удивлением посмотрела на нее Анжели.