Флетч и Мокси

Мокси приложила желтые трусики от купальника к черному платью.

– Кажется, в самый раз.

– Я заказывал все по американскому стандарту. А где они будут спать?

– На балконах есть кушетки, гамаки, качели.

– А где О, Блистательный Наш?

– Пошел общаться с народом.

– А тут ему общаться не с кем? Дом набит народом. Мокси, я хотел увезти тебя на несколько дней...

– Я и уехала, – раздраженно, она ухватила все свертки и прижала их к груди. – Прятаться мне нет нужды. Я никого не убивала, ты знаешь.

– Тогда нам надо найти другого подозреваемого.

– Мне надо переодеться, – она повернулась и направилась к лестнице. – Познакомься с гостями.

Флетч вышел во двор со стаканом апельсинового сока в руке. Джерри Литтлфорд заметил его первым.

– Вы – Флетч.

– Совершенно верно.

– Я Джерри, – он встал, чтобы пожать Флетчу руку. – Моя жена, Стелла.

Стеллой оказалась та самая молодая женщина, что днем раньше увела из-за трейлера Мардж Питерман.

– Вы знакомы с Саем Коллером?

Мужчина с толстым животом, обтянутым тенниской, на этот раз зеленой, помогал Стелле уводить Мардж. Он не поднялся с шезлонга и не протянул Флетчу руки.

– Я извиняюсь.

– Вы – повар? – Джерри вновь сел.

– Мокси полагала меня таковым до того, как попробовала приготовленный мною омлет.

– А потом, нет?

– Потом – нет.

Все трое пили «Кровавую Мэри».

– Я действительно извиняюсь, – вновь подал голос Коллер. И грусть в его глазах говорила, что так оно и есть.

"– Извиняетесь за что? – Флетч уселся на свободный шезлонг. Во дворе, укрытом забором от теплого ветра с залива, было прохладнее, чем на улице.

– За то, что не взял вас на ту роль.

– Я и не просился.

Коллер облегченно вздохнул, улыбнулся.

– Я был уверен, что отказал вам. Если режиссер доживает до моих лет, он хоть раз, да отказывает практически каждому. Где вы снимались?

– Снимался?

– Да, в каких фильмах?

– Я – не актер.

– Но я видел вас на экране.

– Вы видели меня вчера. В Бонита-Бич. Рядом с Мардж Питерман.

Коллер продолжал смотреть на него.

– Иллюзия и реальность, – вмешался Джерри Литтлфорд. – Профессиональная болезнь киношников. Мы путаем увиденное в жизни и на экране. Зачастую не можем различить, что есть действительность, а что – съемка.

– Это болезнь всего общества, – поддержала его Стелла. – Для людей реальна только та действительность, что они видят на пленке.