Физрук: назад в СССР

— Поздравляю, с Днем Рождения! — сказал я, вручая цветы и куклу.

— Спасибо! — откликнулась она, взяла у меня подношения и поцеловала в щеку: — Раздевайся, но не разувайся и проходи в столовую, знакомься!

В точности выполнив указания, я снял куртку, тщательно вытер подошвы туфель о коврик, причесался перед зеркалом и прошел в столовую, откуда доносилась музыка и девичий щебет. Посередине большой комнаты стоял стол, накрытый разными домашними яствами, а вокруг него, на стульях, диване и креслах расположился целый цветник.

Я отрекомендовался и выслушал, как зовут подружек Симочки, но, само собой, не запомнил. Хотя некоторые из них были довольно эффектные девушки. Время от времени в комнате появлялись обе хозяйки — пожилая и юная — добавляя на стол пиршественные блюда, который и так уже ломился. Когда снова раздался звонок, виновница торжества попросила меня впустить следующего гостя. Вальяжной походкой я направился в прихожую, повернул колесико замка, распахнул дверь и увидел того, кого уж точно не хотел бы увидеть на Симочкином празднике.

Глава 25

— Я так и думал, что она тебя пригласила, — пробурчал военрук, пересекая порог.

— Я тоже рад вас видеть, коллега, — съязвил я.

М-да, следовало признать, что выглядел Петров, как джентльмен. Модный белый костюм тройка и в цвет ему туфли, в руках букет роз. В прихожую выскочила Симочка и мне пришлось вежливо свалить. Там стало слишком тесно. Вскоре в столовой показалась сама виновница торжества, поставила букет в вазу и скрылась в другой комнате.

— Ну как я вам?

Девчонки заахали, заохали, а военрук, который был тут как тут, надулся, словно индюк. И присмотревшись к Серафиме Терентьевне, я понял, в чем дело — в ее ушках вспыхивали рубинами золотые сережки, точно такие же, какие я сам хотел ей подарить. Это бабник, Григорий Емельянович, обштопал меня, как мальчишку. И теперь его распирало от гордости.

И главное — винить некого. Надо было заранее купить подарок, и теперь мы были бы с соперником, как минимум, на равных. Сейчас же — один ноль в его пользу. А завтра нам троим в поход идти. И дураку ясно, что Петров будет лезть из кожи вон, дабы показать девушке, что я лох, а он — Д’Артаньян.