Финальный босс

Любой нормальный человек после этого сразу бы отправился назад, но не я. Захотелось узнать, какие еще опасности таятся в нижних мирах и хоть одним глазком взглянуть на Уур-Шакт. Да, я не смог перебороть свое любопытство, решив добраться до портала и заглянуть туда, раз уж я ехал на удобном антиграве, с ветерком. Зато потом смогу всё безопасно исследовать, заглядывая сюда с помощью фантомного зрения, чтобы знать, что делает Ментор и не стоит ли ждать очередного вторжения нежити. Да, я хотел открыть для себя два нижних мира с целью исследования и слежки за Ментором.

"

"Если дорвавшись до Амброзии, он получит бессмертие, а потом в будущем как-то подчинит себе местную флору и фауну, то может решить, что Видящие ему не указ. Короче, я хотел обезопасить себя и свой мир и проследить за Ментором до конца. Как минимум до Уур-Шакта, а дальше, как карта ляжет, но стоило нам проникнуть на эту сумрачную планету, как я сразу пожалел, что не вернулся к порталу в Латор ещё утром.

Пока радуясь тому, что не придется снова ночевать на Зиккурате, люди прогоняли через тесный портал сохранившиеся в целости и сохранности полторы сотни антигравов и другую военную технику, на горизонте появилась тоненькая светящаяся полоска.

Постепенно стало понятно, что она не просто ярче горит, а приближается. Через двадцать минут нас встретила и обступила целая армия светящихся зеленым свечением существ. Я таких уже однажды видел. Так выглядела порожденная проклятием нежить Кинвала, но в качестве зомби и скелетов здесь выступали не обычные люди, а разнообразные монстры. Хотя одна человеческая фигура среди них все же имелась, но только ростом она была метров шесть-семь. Лич-великан с совершенно жуткой гримасой на безумном лице оценил противника и разорвав сумрак ужасным визгом, направил свою свиту на непрошенных гостей.

Часть 24 Сто тысяч лет одиночества

У меня было много времени подумать над всеми своими ошибками. А их было так много, что и не сосчитать. Со дня сражения у портала Уур-Шакта я прожил целую вечность.

Первых десять тысяч лет я отмечал. Делал насечки на каменной стене опустевшего и поглощенного джунглями императорского дворца династии Сун, а потом увидел, что нанесенные вначале уже стерлись от времени и перестал. Фиксировать срок моего бесконечного заточения продолжали крутящие калейдоскоп красок сезоны и постепенно меняющийся лик мира, скрывающий новой порослью дороги, города и даже выжженную орбитальными палачами пустыню у исчезнувшей портальной горы.