Финал

Это чувство было столь же всепоглощающим, как и то, что она испытывала всякий раз, когда он целовал ее, – как будто этого никогда не будет достаточно, даже если она отдаст ему всю себя без остатка.

– Единственное, что мне нужно прямо сейчас, это ты.

Джекс улыбнулся едва заметной улыбкой, которая тем не менее выглядела намного более реальной, чем любая другая его улыбка. Он казался счастливым. Несмотря на смерть, разрушения и стоящий в комнате дым, он сиял от радости, как никогда прежде.

– А ты – единственное, что нужно мне.

Джекс отпустил ее плечо и, взяв за руку, грубо потащил через ужасный тронный зал, как будто от того, улизнут ли они прямо сейчас, зависели их жизни. Они пронеслись мимо заброшенной сцены Безумного Шута, пролитого вина и зеркала, внутри которого, похоже, был кто-то заперт. Джекс притормозил лишь на мгновение, чтобы открыть массивные двери, ведущие в сверкающий стеклянный двор.

Наступила ночь, и на небе воцарились мерцающие звезды, отражающиеся от зеркального пола, как…

– Телла! – Ночь прорезал голос Легендо, достаточно громкий, чтобы сотрясти небеса и породить мучительное ощущение в желудке.

Телла закрыла глаза, как будто тем самым могла отменить воздействие, которое оказывал на нее Легендо. Она его больше не желала и даже не могла смотреть на него, находящегося в клетке; поскольку одного взгляда было достаточно, чтобы вспыхнули чувства, о существовании которых она и не подозревала.

– Не останавливайся. – Джекс дернул ее за руку, так что она снова оказалась вплотную к нему. Она заставляла собственные ноги бежать вслед за ним, куда бы он ни направлялся. Ведь он именно тот, за кем она готова последовать хоть на край света. Однако ее предательское тело снова отзывалось на зов Легендо: ступни отказывались перемещаться, а пальцы ног упрямо впились в туфли.

Джекс дернул ее на себя, сильнее сжав ладонь своими ледяными пальцами, но Телла была не в состоянии отвести взгляда от приближающегося Легендо.

Он выглядел как финал обреченной любовной истории. Его черная одежда была разорвана, на груди виднелись свежие ожоги, а глаза, которые когда-то искрились, точно звезды, теперь казались бездонными серыми провалами с пересекающими белки болезненными красными прожилками.

У нее перехватило дыхание.