Финал

Не то чтобы это что-то меняло. Телла имела свои слова в виду: даже если бы у них не было ни капли общей крови, Скарлетт все равно была бы ее сестрой.

Ощущая на лице дуновение вечернего ветерка, Телла спешила за Тимбером, неуклюже ковыляющим куда-то за особняк. Она не чувствовала себя истерзанной, подобно собственным туфелькам. Однако сердце ее забилось чаще, когда Тимбер привел их к мощеной дорожке, настолько заросшей пурпурными кустами ежевики, что они с Хулианом не заметили ее, когда в прошлый раз осматривали поместье.

Пес остановился и снова принялся лаять, призывая троицу раздвинуть колючие ветви кустарника. Как только появился достаточно широкий проход, Тимбер устремился вперед.

Телла последовала за псом, сморщившись от вдруг сделавшегося едким воздуха, в котором отчетливо ощущались запахи крови, пота и смущения. Она вдруг испугалась, что вот-вот найдет здесь Легендо. Вонь была далеко не такой отвратительной, как в доме Николя, но Телла почувствовала нарастающий ужас, когда в поле зрения появился старый амфитеатр.

Лица одетых слугами людей были скрыты ужасными полумасками оттенков сливы, вишни, черники, лимона и апельсина.

Телла разразилась проклятиями.

Скарлетт ахнула.

А Хулиан выглядел так, словно недавно съеденная им еда поднялась вверх по пищеводу и просится наружу.

Никто не дергал за ниточки – они двигались сами под действием магии, заставлявшей людей раскачиваться на сцене в вынужденном танце, состоящем из множества резких поклонов и приседаний.

Телла задержала взгляд на самом молодом участнике страшного спектакля, хорошеньком, точно куколка, кудрявом мальчике, на щеках которого виднелись дорожки высохших слез.

– Неудивительно, что в доме не обнаружилось ни единого слуги, – заметил Хулиан.

– Как долго они, по-вашему, пробыли в таком состоянии? – спросила Скарлетт, но никто не знал, что ей ответить.