Фиговый листочек от кутюр

Видишь, она исчезла, уехала тихо, ни с кем не попрощалась, Максик с ней уже расплевался.

– А Анжелика?

– Так она уехала!

– Но ведь могла подменить пистолет, – провокационно заметила я.

– Не, ей слабо. И потом, Лике после смерти папы только хуже стало, денег никаких не достанется, кто теперь за ее учебу платить станет?

Я побарабанила пальцами. Что ж, я сама рассуждала примерно так же.

– Ну и каковы результаты твоих наблюдений?

Тина вздохнула:

– Честно говоря, ничего особенного.

– Понятия не имею.

– Катается в салон «Натали». Баня, массаж, а потом просто сидит в холле и пялится в телик. Ее старухи достали, вот и убегает. Больше ничего интересного.

– А Макс?

Тина пожала плечами:

– Алябьево – работа – Алябьево, никаких зигзагов. Хочешь знать мое мнение?

– Ну?

– Он тоже ни при чем.

– Почему?

– Понимаешь, отец взял его в дело, но не совладельцем, а служащим, на окладе. Роман Миловидов, папин компаньон, помнишь его?..

Я кивнула.

– Так вот, пару раз еще до того, как папа погиб, я слышала, как он сердился: «Ваш Макс пустое место, от него больше вреда, чем пользы». А отец отвечал: «Он мой родственник, ему нужно помочь, ничего, научится». Думаю, Роман сейчас Макса выкинет, ну не сразу, постепенно выживет. Он от смерти папы только проиграл.

Я посмотрела на Тину. Вот парадокс. Частенько она поступает, как пятилетний ребенок, но иногда рассуждает, как сорокалетняя женщина.

– После смерти папы, – продолжала Тина, – Максу пришлось бы и из Алябьева уехать. Ефим его терпеть не мог, обзывал сосунком и спиногрызом, правда, Максик в долгу не оставался, всегда в ответ заявлял: «А ты у нас просто газетный магнат! Извини, забыл, какой тираж у листка, который издаешь, двадцать экземпляров? Или тридцать?» Нет, Ефим, если бы не погиб, вышвырнул бы Макса вон.