Фиговый листочек от кутюр

Поболела около месяца и умерла. Бабушка Лики обожала внучку, потому попросила, чтобы о ее смерти сообщили в Москву только после того, как похороны завершатся. Незачем девочке срываться и лететь в Ригу. Так что пока Стасе откровенно везло, но она все равно дергалась. Однажды в метро на плечо девушки опустилась легкая рука, и раздался вопль:

– Эй, это ты? Ну дела!

Помертвевшая от ужаса Стася обернулась и увидела совершенно незнакомую девушку. Испуг был так силен, что Стасенька лишилась дара речи и только хлопала глазами, глядя на девицу.

– Прости, я обозналась. Думала, подругу вижу, она давно за границей живет, очень удивилась.

– Ничего, – прошептала Стася, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди, – ерунда, бывает!

Роберт-то не испытывал этих чувств, он просто получал от жены деньги и жил припеваючи, совершенно свободным человеком. Стася полагала, что они опять поженятся. Глеб Лукич купит им хороший дом, устроит на высокооплачиваемую работу, и она уедет из Алябьева, вздохнет наконец свободно, перестанет вздрагивать каждую секунду.

"Анжелике, усиленно изображавшей из себя сухаря-зубрилку, очень понравились Глеб Лукич, Рада и Тина. С каждым днем ей все тяжелей и тяжелей становилось обманывать «дедушку», хотелось подурачиться вместе с Радой и Тиной.

– Погоди-ка, – прервала я плавный рассказ Стаси, – что значит «не стало»! Это ты его убила!

– Я? – попятилась Стася. – Да ты что? С ума сошла? Зачем было мне лишать его жизни?

– Наследство хотела получить, – вяло ответила я, неожиданно понимая: моя собеседница бессовестная врунья, решившая воспользоваться чужим именем, но и только.

Стася замахала руками:

– Как тебе такое в голову пришло? Ну подумай сама, в завещании меня нет, я осталась нищей.

– Кара интеллигентная женщина, – возразила я, – она не станет выбрасывать сироту.