Феникс моего сердца

Совсем-то глупость спрашивать нельзя – вдруг здесь все от мала до велика в курсе, как функционирует организм будущей матери? Одна я дура дурой.

Надо будет потом расспросить аккуратно, наводящими вопросами. Не сейчас, когда меня сверлит недовольным взглядом супружница.

– Все хорошо? Я никого не поранила? – все же спросила на всякий случай.

– Нет, все прекрасно. В следующий раз попробуете вдвоем, я прослежу, подстрахую. Завтра утром, например,– предложил советник и одним слитным текучим движением поднялся на ноги.

Я вставала далеко не так же грациозно, в отличие от госпожи Шуо.

Легкий укол зависти я предпочла проигнорировать.

Лучше поучусь у нее, пока есть возможность. В конце концов, лесть любят все, особенно женщины. А восхищаться есть чем. Подучит меня, отсталую, манерам, заодно проникнется собственным величием, авось подобреет.

Живот издал громкую трель, я неудержимо вспыхнула.

– Время обеда. Потом можете погулять в саду, если хотите. Пообщайтесь, – небрежно бросил господин Шуо.

Но всем было ясно, что это не просьба, а плохо завуалированный приказ.

Мы с супругой переглянулись без энтузиазма и вяло кивнули.

Что поделать. Придется уживаться.

Обед прошел в тягостном молчании. Советник не спешил разбавить тишину светской болтовней. Он вообще, как я заметила, был человеком неразговорчивым. Его жена мрачно ковырялась в тушеном бамбуке и поглядывала то на меня, то на мужа с непонятным выражением лица.

На прогулку я собиралась недолго. Обулась в туфельки попроще, про себя отметив, что срочно надо заказать что-то теплое, ибо зима близко.

Госпожа Шуо меня не ждала. Она медленно и печально брела по дорожке в сторону леска, и мне пришлось ее догонять вприпрыжку. Наверное, на это и расчет был – она степенная и солидная, а я семеню следом как дворняжка.

Служанки с утра расстарались, сотворив из моих косм нечто приличное. Волосы приходили в себя с удивительной скоростью. В прежнем теле я бы подобное чудо получила разве что после хорошего салона, а тут лохань и масло, но эффект не хуже.

Разговор не клеился. Я первой подавать голос не осмеливалась, чтобы меня не обвинили в невоспитанности.