Фэнтези 2004

Он… Мне трудно об этом говорить и еще труднее слушать, как проклинают его имя. Я не знаю, что случилось в лабиринтах, но я не сомневаюсь, что город спас Ринальди!

— В тебе Рино нашел лучшего брата, чем я.

Эрнани отвернулся к окну. Диамни тихо опустился на скамью у стены. Есть мгновения, которые нельзя спугнуть. Мелькнуло что-то золотистое. Бабочка… Махаон…

— Диамни, — голос юного анакса звенел, как струна, которая вот-вот оборвется, — я знаю, что делать. Позови дежурного эория!

Молодой воин в цветах Унда возник на пороге немедленно, за его спиной маячили два мечника.

— Мой анакс.

Весть о найденном мече уже разнеслась по дворцу.

— Эорий, — Эрнани не отказался от титула, — мне нужен Абвениарх.

— Повиновение анаксу.

Человек в лазоревом плаще вышел, и тут Диамни его вспомнил. Он опустил глаза во время казни — значит, в нем живы совесть и сострадание. Нужно сказать Эрнани, пусть этот воин войдет в число его приближенных. Художник закрыл дверь и повернулся к бывшему ученику.

— Что ты задумал?

— Гальтары должны знать правду.

Итак, Ринальди будет оправдан. После смерти…

— Почему ты молчишь?

— Не знаю. Если оттуда можно видеть то, что происходит здесь, если там это еще важно, Ринальди будет рад. Не крикам на улицах, а тому, что один настоящий брат у него все-таки есть.

— Ты веришь в вечную жизнь?

— Хочу верить, а вот верю ли, не знаю и сам.

Они помолчали, потом Эрнани спросил, как называется влетевшая в покой бабочка. Диамни ответил, и снова стало тихо. Они слишком хорошо понимали друг друга, чтобы разговаривать.

Абвениарх появился неожиданно, хотя анакс и художник ждали именно его. Он уже все знал — то, что знали все.

— Мой анакс, абвениаты оплакивают твою потерю и приветствуют твой восход.

Слова, обычные, ритуальные слова, но как значительно произнесены!

— Слово Абвениарха несет надежду.

Еще одна ритуальная фраза…

— Я знаю, что мой брат Ринальди невиновен, и я хочу, чтобы это узнали все. — Эрнани не стал ходить вокруг да около."

"— Эти слова и эти чувства делают честь брату, — Богопомнящий вздохнул, — но не анаксу.

— Что? — Глаза Эрнани блеснули, как у Ринальди.

— Мой анакс, ты будешь удивлен, но невиновность Ринальди была для меня очевидна уже в день испытания. Так же, как и вина Эридани.

— И ты позволил… допустил…

— Да. Тогда я считал это правильным. Анаксия переживает не лучшие времена, Эрнани Ракан, а те, кто оказался на вершине власти, должны думать сначала о своем долге, а потом о своей совести.