Фэнтези 2004

— Ты мне не нравишься, — старый художник внимательно посмотрел на своего ученика, — хотя сегодня мне не нравится никто, даже я сам. Боюсь, нам опять придется пить. На сей раз для храбрости.

— Я готов, — через силу улыбнулся Диамни и торопливо добавил: — Я принес наброски… Их много, я не успел отобрать.

— Хотелось побыстрее удрать из Цитадели? — Сольега, как всегда, попал в точку. — Давай! Чем больше рисунков, тем лучше. Ты рисуешь лучше, чем выбираешь.

Диамни молча протянул наброски учителю и тихонько сел рядом. Сердце художника отчаянно колотилось.

Так было всегда, когда Лэнтиро смотрел его работы. Каков будет приговор? Коро надеялся на лучшее и отчаянно боялся худшего. Если Лэнтиро скажет «нет», картины не будет, хотя бы все остальные художники мира сказали «да».

Молодой человек с волнением наблюдал за лицом мастера, а тот внимательно и неторопливо изучал рисунок за рисунком. Смотрел, возвращался назад, снова смотрел, принимался выискивать в общей пачке какой-то из эскизов. У Диамни отлегло от сердца: если Сольега что-то отвергал, он делал это сразу, и он никогда еще не рассматривал работы своего ученика так долго.

Значит, «Демон» будет!

Наконец Лэнтиро отложил наброски.

— Достойно, весьма достойно.

— Благодарю, мастер.

— Это я должен тебя благодарить. Ты не просто смотрел, ты чувствовал сердцем. Так Ринальди Ракана осудили?

— Да.

— Диамни, — что-то в голосе Лэнтиро заставило молодого человека напрячься, — ты ручаешься за точность изображенного? Ты провел эти дни в судебной палате, а не в кабаке? Ты рисовал то, что видели твои глаза, или то, что слышали твои уши?

— Клянусь Вечностью, я сидел очень близко, свет падал на обвиняемого.

У него замечательное лицо! Именно таким должен быть Враг — прекрасным и вместе с тем страшным, лживым и жестоким. Счастье, что Ринальди сохранял одно и то же положение — у меня никогда не было такого натурщика…

— Мой мальчик, — старый художник накрыл руку ученика своей, — я не сомневался ни в твоей честности, ни в твоем мастерстве, но прежде чем сказать тебе то, что я скажу, я должен убедиться, что на тебя никто не влиял.

Я имею в виду никто из тех, кто был на стороне Ринальди.

— Но на его стороне никого не было и не могло быть.

— Ты ошибаешься, мальчик. На его стороне был ты.

Мастер не может ошибаться, но… Ушедшие в Закат, что же такое сказал Лэнтиро? Как он, Диамни Коро, может быть на стороне насильника?! Или мастер считает, что изображенное лицо слишком совершенно? Но Ринальди и впрямь нечеловечески красив.