Феникс Его Высочества (СИ)

Плечом оттеснила посланца от дверного проема и предупредила:

- Для сопровождения у цесаревича есть телохранитель.

- Не бунтуй, - предупредил меня Дэв. - Ты все равно не сможешь присутствовать при моей беседе с отцом.

Я подавила вспышку обиды и осторожно поинтересовалась:

- Почему так?

Дэв подошел и взъерошил мне волосы.

- Мы не виделись почти месяц, позволь нам побыть наедине. Дела Империи давно отобрали у меня отца, но я принимаю это как должное.

Возразить мне было нечего.

Я проводила Дэва до золоченых ворот зала.

Двое гвардейцев, дежуривших у входа, распахнули перед цесаревичем тяжелые створки.

- Тут подожду, - буркнула я в спину хозяину.

Он обернулся и предупредил:

- Не стоит. Считай, я дал тебе время на отдых. Через час прибудешь в мои покои.

Под тяжелыми взглядами гвардейцев я склонилась в поклоне: получилось не так изящно, как хотелось, но все же...

- Вот и хорошо, - констатировал Дэв. - Ступай.

Я проводила его взглядом. Прежде чем створки дверей сомкнулись перед моим носом, успела заценить сам зал и находящихся в нем людей.

Прямоугольное помещение с высоким потолком, ярко освещенное огромной люстрой и подставками со свечами, показалось мне излишне вычурным и тоскливым. Слишком много финтифлюшек и свободного пространства, пусто как-то и неуютно.

Алая с золотом ковровая дорожка расстилалась от входа до помоста на другом конце зала. На возвышении - трон, а на нем - Император. Поджарый и крепкий, несмотря на возраст, он привстал, приветствуя сына.

Возле трона, на низкой скамеечке сидел угловатый мужчина в темной одежде. При взгляде на него, у меня по спине побежал неприятный холодок. Незнакомец тоже зыркнул на меня - недовольно, въедливо. Будто хотел с живой кожу содрать.

Больше минуты я пялилась на закрытую дверь тронного зала. Опомнившись, глянула на гвардейца справа и требовательно спросила:

- Что за человек сидит у ног Императора?

- Тебе какое дело?.. - хмыкнул тот в ответ. - Иди давай, чего застыла.

Я сверкнула глазами и приготовилась к словесному выпаду.

- Цесаревич станет Императором, а его телохранитель получит статус вдвое выше нашего, - предупредил хама-гвардейца его напарник и обратился ко мне: - Это эмпат, один из многочисленной свиты. Император всегда на виду, и его мысли не должны быть прозрачны. И вообще, прислужники-эмпаты прочно вошли в моду, стали символом успеха своих нанимателей. Все министры и владельцы крупных компаний таскают их за собой.