Феникс для Дракона, или Истинность – не повод для знакомства (СИ)

Я знаю твой характер, а потому предупреждаю. Мне нужно понять, есть ли у тебя шансы на восстановление. Но, если ты упрёшься, как обычно, то я могу окончательно угробить даже мизерный шанс…

— Я понял, — мной овладело глухое раздражение, — делай, что должен.

Ридгард коротко выдохнул и принялся за своё дело. Сначала его магия казалась тёплой и мягкой, как раньше, но как только она подобралась к сердцу и голове, определённые точки пронзило болью, как будто кто-то прикладывал туда калёное железо.

— Хватит! — непроизвольно рявкнул я.

— Понял, — лекарь остановил проверку, после которой я почувствовал себя совершенно обессиленным.

— Каков вердикт? — надеялся, что по мне не было видно, но нервы были натянуты, как струна.

Я хотел услышать ответ, но при этом страшился того, что всё кончено. Если Рид сейчас скажет, что я спёкся, то я не знаю, что буду делать.

— Трудно сказать, — начал он. — Ситуация тяжёлая, главные каналы перекрыты. Но, думаю, все возможно, только…

Он запнулся и прислушался к происходящему за дверью.

— Явились, — старик ухмыльнулся. — Галдят теперь. Гостей примешь?

— Нет, — жёстко отрезал я.

— Почему?

— Меня не должны видеть… таким.

Лекарь что-то буркнул себе под нос, но спорить не стал. Мне и самому было противно от себя и своей слабости. Не хватало ещё, чтобы кто-то другой увидел меня настолько беспомощным.

Прикрыл глаза, стараясь отбросить все лишние мысли. В какой-то момент начал проваливаться в сон, но услышал чьи-то тихие шаги.

По всей видимости Ридгард решил не тревожить меня лишний раз.

Однако, если ему что-то нужно, лучше посодействовать сразу, чтобы меня оставили в покое хотя бы на пару часов.

— Ридгард? — позвал того, кто заменил мне отца во время жизни во дворце.

— Нет. Маркус, это я.

Услышав этот голос, распахнул глаза и уставился на девушку, спасшую мне жизнь с риском для своего будущего.

Сердце пропустило удар, как только я взглянул на Аврору. Она сильно похудела, дрожала, словно лист на ветру. Даже мне было видно, что она еле держалась на ногах.

Девочка моя, что же ты сделала?

Я всё порывался что-нибудь сказать, да только слова застряли в горле. Разум отказывался воспринимать увиденную картину. Аврора сбросила с себя оцепенение первой и кинулась ко мне. Не успел сообразить, что произошло, как услышал сдавленные рыдания.

Отвращение к себе обрело новые масштабы, ведь именно я был причиной этих слёз.