Фея в Академии Черного дракона

Отец Лизабетты — высокий мужчина, выглядящий на сорок человеческих лиц, с пепельными волосами до пояса, забранными золотой заколкой сзади, с цепким взглядом и орлиным профилем, такой уверенный и в то же время опасный. Друг нашей семьи, от которого сейчас исходили волны ненависти и отчаяния.

— Если бы её высочество умерла раньше с ритуалом расщепления души, ничего бы этого не было, — процедил он. — Вы сами навлекли на нас беду своим малодушием.

— Я не собираюсь выслушивать от вас упрёки, пока вы не поможете мне.

— Добры? Помогите? — взъярился фей и обвёл взглядом старшее поколение. — Заранее прошу простить меня за мой тон, но… Вы должны были сделать это сами, а не защищать проводника зла. Для родителей это было тяжело, но вы ведь — правители! Вы обязаны ставить долг превыше своих чувств.

Так ли они должны? Кому? Своему народу? Но разве хорош несчастный правитель, который принёс в жертву своё дитя ради блага других? Нет, так и до сумасшествия недалеко, а вряд ли кого-то устроили бы сумасшедшие правители.

Но какая-то часть меня не осуждала Кьяра. В его словах было столько боли и отвращения, что я вскрикнула, а арахнид, которого я старалась подавлять, вновь взял верх надо мной."

"— Вот ваше лицо, людишки. Готовы убивать, устраивать жертвоприношения, калечить! Вы не видите другого пути, кроме пути силы, захватничества, вражды и злобы! В этом все вы.

Как же горько от того, что он прав. Но я могу уйти в этот мир темноты, растворится в ней, и она защитит меня… Эти мысли повторялись из раза в раз. Они были зациклены, и именно так они на меня и действовали — гипнотизировали, завораживали, пленяли.

— Заткнись уже, — рыкнул Даарт. — Доренс, делай то, что от тебя требуется и без фокусов. Ты единственный знаешь, как использовать внешнюю магию во время ритуала, так соедини нас! Убивать сейчас нас двоих бессмысленно.

— Как заставите? Смерти я не боюсь.

— Но у тебя есть дочь! — закричала мама, и я почувствовала, а не увидела волну страха и содрогания, исходящую от Доренса. — Я прекрасно понимаю родительские чувства, и ты не допустишь страданий своей дочери. Ты всё это делал ради неё. Так сделай же ещё раз!

— Кьяр, — начал отец, — только моя дочь сейчас способна спасти твою… да и весь мир.

Отец привирал.