Фея в Академии Черного дракона

Мы с Даартом должны были переместиться в Ледяные чертоги после боя курантов, когда заклятье позволит мне принять мой истинный облик. Аликсия и Ардаан уже отправились на бал, а я стояла перед белой огромной коробкой со всем необходимым и волновалась.

Казалось, что-то грядёт. Что-то, чего я не могла предвидеть, однако знала о неизбежности. Я так довела себя, что кусала губы и заламывала пальцы, и, когда явилась служанка после двенадцати, уже хотела всё отменить. Лишь в последний момент остановилась, вспомнив, что рядом со мной будет Даарт.

Мы вместе и решим любые проблемы.

Ещё после ужина пришла посылка от модистки — потрясающей красоты сиреневое платье из плотного шёлка с рукавами-фонариками и струящейся юбкой в пол. Настолько красивое, что у меня захватило дух. Оно было лёгкое, невесомое, воздушное — самое то для… феи.

К платью прилагались туфельки — белые, блестящие, с сиреневой шнуровкой вокруг лодыжек. На низком каблучке, словно даритель действительно переживал, умею ли я ходить на шпильках.

И последними обнаруженными предметами были шуба с муфточкой — белого цвета, потрясающе гладкие, приятные на ощупь.

Я только перестала любоваться нарядом, как прямо из воздуха на кровать материализовалась ещё одна белая коробка, но поменьше в размерах. Настороженно я подошла ближе, но вскоре успокоилась, увидев золотую карточку с коротким посланием:

«Я бы хотел подарить тебе весь мир, но ты настолько своевольна, что обязательно откажешься от такого дорогого подарка, поэтому прими это в знак моего восхищения твоей красотой.

Жду тебя.

Твой Д.»

Мой!

В коробке обнаружились сюрпризы. Например, ужасно смущающий комплект нижнего белья — цвета невинности, но лишь по цвету, а не по содержанию. Бюстье, переходящее в удобный на вид корсет и крохотные трусики из воздушного невесомого шёлка. Отложив полупрозрачный пакет с бельём в сторону, нашла ещё и гарнитур — потрясающе красивый и волшебный, но не из драгоценных камней, а из крупных магических кристаллов в форме пятиконечных звёзд, благодаря чему мой образ не утяжелялся, а делался более сказочным.