Феерическая Академия

«Да-а-а», - послышалось из тьмы.

— Павлик! – возмутилась я, пытаясь схватить его за хвост. – Не вздумай! Ты с ума сошел! Мама тебе не разрешала!

— Прости, мамочка, — произнес Павлик, подходя ко мне. – Но я… я не могу смотреть на то, как ты умираешь… Я…

Он икнул, а я попыталась схватить его в руку. Мышонок оказался ловчее, но я не сдавалась.

— Я очень люблю тебя… И хочу, чтобы ты была счастлива… — пропищал Павлик, а мне удалось прижать его хвост к полу и сжать его в почерневшем кулаке. – Мамочка, пожалуйста, отпусти меня!

Ага, а мячик не скинуть? Не пущу!

— Мамочка, я очень-очень люблю тебя, — послышался писк, а пыталась удержать его.

Меня укусили так, что я обалдела. Мышонок бросился к тьме.

— За это! Прости! – послышался его голосок, а я дернулась за ним, но тьма оттолкнула меня к стеклу и исчезла. Сердце разорвалось от боли… Я потеряла всех… По щекам текли слезы. Малыш мой… Зачем ты так?

Я уткнулась лицом в ладони, чувствуя, как по щекам потекли слезы.

— Мама, — послышался голос, а мне на плечо легла рука. Теплая, живая, настоящая… Я дернулась, поднимая голову, видя перед собой мальчика лет шести… Темноволосый, красивый с желтыми, светящимися глазами. Он улыбался и смотрел на меня.

— Это я, Павлик, — прошептал ребенок, а за его спиной раскрылись два огромных черных крыла, похожих на крылья ворона. Тьма клубилась вокруг него, а он бросился мне на шею, обнимая и плача.

Я обнимала ребенка, прижимая к себе и рыдая, уткнувшись в его темные волосы.

— Мелюзина тогда сказала, чтобы я все забыл… Но проклятье, оказывается, снималось просто. Я должен был пожертвовать собой ради мамы! Но моя настоящая мама умерла… — всхлипывал Павлик, а мне было плевать, что у него крылья… Мой и все! Мой малыш! Никому не отдам!

Я обнимала, целовала детские щечки, плача от счастья. У меня никогда не было детей… Нет! Он у меня был всегда.