Феерическая Академия

Обойдемся без чернокнижника.

— А как же счастье быть вместе? – возразила я, глядя в вишневые глаза собеседника. – Нет ничего прекрасней быть рядом с любимым! Мне кажется, что вы просто лишены романтики…

— Возможно, — озадаченно заметил хозяин, глядя на мою крестницу. – Но не в фамильном склепе, куда переехал чернокнижник, видимо, навсегда. И жили они бы они долго и счастливо, пока добрая фея не взмахнула волшебной лопатой. Я еще никогда не встречал столь доброй феи, как вы.

Мой испанский стыд сменился чувством неловкости.

— Ну как? – жалобным голосом спросила она. – Мы будем с ним жить долго и счастливо?

— Конечно, будете, — настойчиво заметила я, глядя в глаза хозяина. Тень надменной улыбки скользнула по его лицу.

— Конечно, будем.

— Ну как же так! – возразила я, глядя на него с укором. Отдам котенка в хорошие руки – это не про меня. – Красавица, умница, прибираться любит! Что еще мужчине для счастья нужно? Вы только представьте себе на минутку. Уютный дом, любящая жена, чистота вокруг… На стенах висят члены семьи…

— А отрезает их добрая крестная фея, — согласились со мной, снова делая из меня воплощение доброты и милосердия.

— Вы только посмотрите на нее… Она так мила, так прекрасна, что от нее глаз не оторвать, — распиналась я, пытаясь устроить чужую личную жизнь.

— Мне не нравятся одноглазые девушки, так что не пытайтесь оторвать от нее глаз, — усмехнулись мне, не сводя с меня глаз. Через полчаса уговоров я уже мысленно составляла милую и лаконичную эпитафию для этого упрямого чудовища, категорически не желающего жениться. Что-то мне подсказывало, что мой дражайший собеседник, на время отпросился из Преисподней, чтобы потрепать мне нервишки.

– Мы начинаем с вами ругаться, поэтому искренне предлагаю поговорить о природе, — предложил хозяин, пока крестница едва ли не перевернула ведро, вытаскивая тряпку и снова шмякая ее на пол.

— Идите вы лесом, — поддержала разговор я, искренне улыбаясь.

— Ну как, дорогая крестная? – сделала самое грустное личико моя крестница. Синоптики передавали слезы и сопли со скоростью три-шесть литров в секунду.