Федор Годунов. Стылый ветер

— Почему вдвоём? Тараска с собой с пяток воинов из своего десятка возьмёт. Больно уж товар ценный, — пояснил я своему соратнику. — А сторож, которого дядька Иван добро охранять оставил, ненадёжный. Ему Фрол, может быть, и предан, а вот мне… тоже преданным станет, если людей за спиной увидит.

Заимку мы тоже обогнули, оставив наблюдать за ней всю взятую с собой пятёрку, затем уже вдвоём с Тараской вышли к болоту, нашли приметное деревце.

— Здесь должен быть, — заявил я, отмерив положенные шаги.

Копать долго не пришлось.

Уже через полметра лопата ткнулась в деревянный настил, укрытый рогожей. Расчистив, подняли крышку, с трудом вынули наглухо закрытый небольшой кованый сундучок, открыли.

— Ишь, богатство какое! — восхищённо присвистнул Тараско.

Ну, великим богатством я бы это не назвал, но всё, что я смог в своё время, убегая из Кремля с собой прихватить, дядька Иван в сундук положил. Немного золотых и серебряных монет, кое-какие камешки, сестрицины драгоценности. Если с умом распорядится, ещё несколько полков вооружить хватит.

Вот только продать всё это добро будет нелегко. Мало кто на Руси такими капиталами сможет похвастаться. Да и вопросы ненужные у покупателя возникнуть могут.

Ладно, пригодится. С деньгой войско собирать завсегда проще. Забираю себе мешчки с монетами, отдаю Тараске более увесистый с драгоценностями. Тяну к себе царскую печать, отложив в сторону шапку Мономаха.

В первую очередь, за печатью я и пришёл. Спрячем где-нибудь вместе с Грязным недалеко от Карачарова, а потом, после отступления войска Болотникова от Москвы, он её и заберёт.

Вот и начнут в столице первые грамотки от воскресшего царя Фёдора появляться. Нужно потихоньку начинать о себе напоминать, приучать народ к мысли, что на трон ещё один претендент есть.

Вернули сундук на место, долго трамбовали землю, забрасывая иголками. Вот и поваливший снег, кстати, пришёлся. Следы окончательно замаскирует.

— Ну что же, — вздохнул я. — Пойдём Фрола навестим. Заодно и более точно, что в в Москве творится, разузнаем.

Он мужик ушлый, наверняка о многом поведать сможет.

Старик встретил нас неприветливо. Неторопливо вышел под начавший усиливаться снегопад, нехотя шугнул собак и уставился выжидательно, недобро сверля глазами.

— Чего надобно? — Фрол меня узнал сразу, то по глазам видно, но виду не подал, косясь на моего спутника. — Или заблудился ненароком, служивый?

— И ты будь здоров, Фрол, — криво усмехнулся я, внимательно поглядывая на зажатый в руке топор.