Федор Годунов. Стылый ветер

— И вам здравствовать, служивые. Вставайте. Хватит бородами пыль подметать. Идите, отдыхайте покуда. На сегодня учения закончены.

Пушкари, поднявшись, тут же заспешили к выходу, вполголоса переговариваясь между собой.

— Не рано ли, Фёдор Борисович? — проводил их взглядом Гаврила. — Солнышко к закату клониться только начало. А мы ещё с этой башни местность окончательно не пристреляли. Хотя часть огненного зелья по картузам уже разложили, — показал он на три кучи из небольших холщовых мешков, выложенных вдоль стены.

Ну, да. Я ещё в начале января, пытаясь хоть как-то улучшить эффективность стрельбы своей артиллерии, Мизинцу преимущество зарядки пушки с помощью картуза объяснил. Это когда нужную, тщательно вымеренную порцию пороха в холщовый мешок отмеряют. И заряжать в итоге значительно быстрее — не нужно каждый раз во время боя порох при зарядке отмерять, и стрелять можно точнее, если расфасовать порох в разных долях и выяснить при пристрелке, с какой порции на какое расстояние пушка снаряд метает.

Так вот. Наши шестифунтовые пушки Мизинец давно пристрелял. Иное дело разномастные пушки Костромского гарнизона. Калибр пушек и ядер к ним здесь разнообразный, заряды в картузы для них соответственно тоже отличаться будут.

Вот и палит пушкарский глава вторую неделю из пушек, пристреливая каждую их них и подбирая для орудия заряды с порохом. Расход пороха, конечно, выходит приличный, но далеко не критический.

— Всё, Гаврила, время учений кончилось.

— Что, неужели Шуйский из Ярославля выступил?

Я покосился в сторону греющего уши Богданова. Хотел я стрелецкого голову вместе с охраной внизу у стены оставить, но передумал. Сколько можно секреты разводить? Всё равно он и так, похоже, давно догадался; только виду не подаёт.

Если исчезновение сотни Подопригоры Афанасий воспринял как должное. Надо же кому-то окрестности вокруг Костромы мониторить да за войском Шуйского наблюдать, то выдвижение из города два дня тому назад моих копейщиков и стрелков, явно породило у стрелецкого головы вопросы. И выдвинутая мною версия о больших учениях за городом, его явно не удовлетворила.

— Скоро выступит, — подтвердил я догадку Мизинца.