Фараон

Женщины здесь и сейчас были эмансипированы настолько, что могли получать наследство, оставшееся от мужа, могли подать на развод, могли самостоятельно, без мужчины управлять хозяйством. В общем всё то, о чём потом многие века после династий фараонов, египетские женщины могли только мечтать.

— Не особо, — Меримаат пожал плечами, — но отец пообещал мне, что если я встречу ту, которую полюблю, то моей главной женой конечно будет Нефтида, а моя любовь войдёт в наш дом второй женой или наложницей, в зависимости от положения её семьи и сословия.

— Весьма логично, — согласился я и продолжил спрашивать его об избраннице, с которой он сам редко виделся. Этим я окончательно заставил его отвлечься от гнетущих его ранее мыслей и в поместье я вернулся с полностью довольным и счастливым юношей. Теперь хоть не стоило переживать за то, что он, задумавшись о моём к себе отношения, перевернёт нас где-то по дороге.

Глава 26

Утром, к величайшему облегчению Рехмира, скопление людей и коней сдвинулась наконец с места.

— Веди себя хорошо, кувыркаясь с наложницей и не забывай о делах, — с улыбкой погрозил я ему пальцем.

— Мой царь, — его лицо снова перекосило от моих шуток.

— Ладно, ладно, — отмахнулся я, становясь на колесницу, — если что шли гонца, наш маршрут ты знаешь.

— Конечно Твоё величество, — он поклонился, но едва нам стоило тронуться и доехать до ворот, он сорвался с места и бросился в дом, явно к своей Хионе.

Мы с Меримаатом переглянулись и весело рассмеялись. Парень ускорил коней и мы стали догонять сначала обоз, а затем и само небольшое войско, идущее маршем. Кругом слышались разговоры, конское ржание, поскольку многие из животных хотели подраться или укусить коней с других колесниц, а также монотонный гул, какой сопровождает всегда массовое скопление людей.

— Подковы и хомуты просто чудо мой царь, — к нам подъехал на своей колеснице Ментуиуи, — буду повторять это мне кажется всю свою жизнь, но и правда, настолько простых и в то же время божественных предметов усиливших войско, я просто не припомню со времён захвата Египта гиксосами.

— Когда я вознесусь в Дуат, не забудь о своих словах, — хмыкнул я, — я люблю, когда мне приносят дары.

Ментуиуи покачал головой.